Книга Мама. Жена. Истинная, страница 97 – Майя Эйлер

— О, а мы можем тогда вместе жить?

— Мир, прошу, — мне неловко, хочется провалиться сквозь землю.

А вот Макару весело. Он смотрит на меня и едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, не спешит на помощь, заставляя меня краснеть всё сильнее.

— Мама, хорошо, — сын отступает от Макара, выпрямляется и заявляет: — мы ещё вернёмся к этому разговору.

— Да, Мирон, мы с твоей мамой это ещё обсудим.

— Вы пока погуляете здесь? — пропускаю его слова мимо ушей. — Мне нужно поработать, дела есть.

Не хочу оставлять сына с Макаром, но знаю, он ничего ему не сделает. Да и вообще, эти двое уже спелись, поэтому нужно бежать, пока меня не завалили ещё сотней таких же занимательных вопросов.

— Ты не останешься? — дёргается ко мне Макар, но тут же переводит взгляд на сына.

— Дела, — повторяю и позорно сбегаю, чувствуя себя не в своей тарелке.

Хочется ли мне остаться с ними? О да! Рядом с Макаром я чувствую необъяснимое волнение, становлюсь сама не своя, словно мир окутывается розовым туманом. Это не страх, скорее, какие-то зачатки глупой подростковой влюблённости. Именно так я чувствовала себя в школе, когда со мной заговаривал красивый мальчик. Но сейчас я выросла! И Макар не прыщавый школьник, а сильный оборотень, который знает, чего хочет. И хочет он меня…

Я захожу в свой кабинет, запираю дверь, чтобы никто случайно не вошёл, и падаю на свое место. Хочется побиться головой об стол, но я держусь, пытаюсь разобраться в себе.

Во-первых, я никому ничего не должна. Я уже не та забитая девочка, которая следует каждому маминому слову, верит во всё, что говорит любимая сестрёнка.

Во-вторых, я могу сама принимать решение, как мне жить дальше.

В-третьих… мне нравится Макар. Влюблена ли я? Не знаю, но он мой первый мужчина, я никогда не смогу его забыть. Напоминание о той ночи всегда будет перед моими глазами.

Могу ли я ему верить? Не знаю, но очень хочется. Почувствовать себя слабой, опереться на чьё-то сильное плечо, позволить себе не думать о проблемах. Так мало, и в то же время — катастрофически много. Я каждый день вижу женщин, которые в своё время сделали неправильный выбор, и не хочу ошибиться.

В дверь стучат. Я замираю, но из коридора раздаётся голос Соболева:

— Арина, я знаю, что ты там.

Прикусываю губу, встаю и открываю дверь, пропуская его в кабинет.

— Доброе утро, — смущённо отвожу взгляд, пойманная за нерабочим настроением.

— Доброе. Я видел Суханова и Мирона, она на площадке. Играют, разговаривают. Ты сказала сыну?

— Да, решила, что не стоит от него скрывать.

— Это правильное решение, — Данил Кириллович кивает. — А в ваших отношениях вы разобрались?

Я отвожу взгляд, не хочу обсуждать эту тему, вообще её поднимать, решать что-то. Почему нельзя пустить на самотёк, а там к чему-нибудь и придём?

Меня спасает телефонный звонок. Я торопливо отвечаю, даже не посмотрев на имя того, кто звонит.

— Ирина, сегодня в четыре, адрес я скинула. И не вздумай отказаться! Я уже начала готовить ужин!

— Я не, — начинаю, но мама уже сбросила вызов.

Соболев приподнимает бровь, спрашивая, чему он только что стал свидетелем, и во мне вскипает злость. Почему я такая бесхребетная? Ведь восемь лет жила спокойно, нормально, а стоило матери позвонить один раз, и я сломалась?

— У меня сегодня семейный ужин. Мать хочет познакомиться с внуком, — сообщаю Соболеву.