Книга Мама. Жена. Истинная, страница 41 – Майя Эйлер

— Вам не кажется, что прежде чем обвинять меня в чём-то, следует хотя бы представиться?

Он улыбается.

— Соболев Данил Кириллович, директор этой школы.

Сглатываю и понимаю, он не примет меня на работу. И мне не нужно ничего доказывать, этот Данил Кириллович уже принял решение.

— Приятно познакомиться, — буквально выталкиваю из себя слова.

— И мне, — доброжелательно заявляет он. — Вы не подумайте, Арина Максимовна, что я вас в чём-то обвиняю, просто насмотрелся… всякого, — я молчу, и он переходит к делу. — Ваша специализация — психология полукровок. Это замечательно, нам не хватает специалистов. Вы ещё учитесь?

— Перешла на заочное.

— Да, так будет проще, — соглашается он и спрашивает почти без перехода: — А отец ребёнка не против вашей работы?

— Нет, — вздрагиваю и, кажется, выдаю своё нервное состояние, потому что Данил Кириллович поднимается с места.

Он отходит к шкафу, и я слышу, как звякает стекло, а через минуту прямо передо мной оказывается стакан с чем-то прозрачным.

— Выпейте, это просто вода. И не стоит так нервничать, вам вредно, — он снова занимает своё место. — Вы боитесь отца ребёнка?

— Нет, — я трясу головой и грустно улыбаюсь. — Видите ли, у моего сына нет отца. Так иногда бывает…

— Да, бывает, — Данил Кириллович почему-то хмурится. — Хорошо, у меня есть к вам несколько вопросов.

Он спрашивает, я отвечаю. Один вопрос, второй, наверное, сотый. Его интересует всё! Мои оценки, дополнительное образование, работа… Обходит стороной он только вопрос семьи, и я снова начинаю волноваться, потому что помимо самой работы у меня есть и маленькая просьба. На самом деле, она огромна, но я боюсь озвучить её, собираюсь с духом.

— Что ж, Арина Максимовна, завтра жду вас к восьми, познакомлю с фронтом работ, вашими коллегами и кое с кем из учеников.

— Данил Кириллович, — понимаю, что он хочет со мной попрощаться, но останавливаю его. — В моём деле есть заявление на приём в школу Светы Терской…

Не договариваю, он прерывает, достаёт папку.

— Да. Свету уже зачислили, — говорит спокойно. — Можете и её завтра приводить, познакомим с классом. Она учится в обычной школе, — читает её дело и недовольно цокает. — Потенциал хороший, но с оборотом ей, видимо, придётся помогать. Ничего страшного в этом нет, — тут же успокаивает меня, — обычная практика. И… Я вижу, у вас опекунство? Советую начать подготовку документов на удочерение.

— Простите? — кашляю нервно.

К горлу подкатывает тошнота, и я с трудом удерживаю видимость спокойствия.

— Она — Терская. Впрочем, вы сейчас тоже. Должен сказать, что это довольно влиятельная семья, если они решат забрать ребёнка, то легко и быстро это сделают.

— Но как я удочерю её? — восклицаю, смотря на оборотня большими глазами.

— Простите, — Данил Кириллович пожимает плечами, — в этом вопросе я вам помочь ничем не могу. Разве что постараюсь тщательнее выбирать для Светы наставников. Вы согласны?

— Да.

— Есть ещё вопросы? — он смотрит на часы, очевидно, торопится куда-то.

Я уже собираюсь сказать, что нет, когда меня буквально подкидывает простое несоответствие:

— А почему вы раньше отказывались принимать Свету в школу? Сейчас вы даже не спросили о ней, сразу зачислили…

— Всё дело в её матери, — оборотень вдруг показывает клыки. — Екатерина Алунева работала на службу контроля и была замешана в нескольких, скажем так, некрасивых ситуациях. Мы не хотели рисковать, зачисляя её дочь, Екатерина могла и её использовать в своих… целях.