Книга Мама. Жена. Истинная, страница 42 – Майя Эйлер

Я киваю, показывая, что слышу его доводы.

Разговор сворачивается, я ухожу в растрёпанных чувствах. С одной стороны, до безумия рада, что у меня наконец-то получилось устроиться на работу своей мечты, а вот с другой… Как хорошо я знала Катю? Она много рассказывала о себе, но теперь выясняется, что я не была осведомлена даже о малой толике её жизни. Её Лучик света стал моим, но надолго ли?

Я не смогу защитить Светика, не смогу отстоять, если за ней придёт отец, родная кровь. Оборотень никогда не позволит человеку воспитывать своего ребёнка. Катя была матерью, а я — никто, просто мимо проходящая девчонка, на которую повесили обязанности по воспитанию. Мусор, от которого с лёгкостью избавятся и уйдут, даже не оглянувшись.

Накручиваю себя и ужасаюсь, выхожу с территории школы словно из тюрьмы, мир кажется мне другим. Опасным, злым, неправильным.

И я не знаю, что делать, чтобы мой Лучик остался со мной.

Пошатываюсь, чувствую, как темнее в глазах, но неожиданно нахожу опору в чьей-то руке.

Уже собираюсь сказать спасибо неожиданному помощнику, когда узнаю этого мужчину.

Нет. Не может быть! Только не сейчас, когда я и так не знаю, куда девать себя от отчаяния.

Арина

— Добрый день, Арина Максимовна, — с насмешливой издёвкой мужчина смотрит на меня.

Я пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко, оглядывается, проверяя, видит ли нас кто-то, и оттаскивает меня в сторону. Когда вижу припаркованную машину с тонированными стёклами, начинаю сопротивляться, решаю, что стоит закричать.

— Да вы…

— Не стоит, Арина, вредить себе ещё больше, — Артемий — я вспоминаю, как его зовут, — говорит тихо, но отчётливо. — Вы же понимаете, что можете кое-кого потерять.

Я замираю и замолкаю.

— Не нужно мне угрожать, — произношу едва слышно. Стискиваю зубы, чтобы не выдать своего напряжения. — Я никого не потеряю.

— Никого? А как же ваша чудесная воспитанница?

— Вы уже отобрали у неё мать! — всё-таки взрываюсь, но Артемий успокаивает меня одним словом.

— Света, — подмигивает вмиг затихшей мне, — может отправиться в детский дом, а оттуда к своему родному папочке, который будет рад дочурке, вот увидите.

— Что вам от меня надо? — выдыхаю в отчаянии.

Сначала директор школы, теперь этот человек! Они точно знают, о чём говорят. Это непросто принять, но я согласна с их словами, потерять свой Лучик я могу легко и просто, а вот вернуть мне её будет не под силу.

— Вот, умеете вести конструктивный диалог, когда захотите. В машину! — отпускает меня и обходит авто с другой стороны, чтобы занять водительское место, оставляя меня одну.

Я могу сбежать, но понимаю, что это бессмысленно. Нельзя!

Сажусь, громко хлопаю дверью и вижу, как мужчина недовольно морщится, но не говорит мне ничего. Мы трогаемся с места, и практически сразу же раздаётся визгливый сигнал — мне нужно пристегнуться. Действовать на нервы водителю не собираюсь, пристёгиваюсь, и только после этого решаюсь спросить:

— Куда мы едем?

— Никуда, просто подальше от вотчины оборотней. У них здесь вокруг могут быть уши, а нам с вами не нужно, чтобы они знали о нашем разговоре, ведь так?

— Так, — соглашаюсь с ним.

Сердце стучит размеренно, но руки дрожат, и я сцепляю их в замок, скрывая под длинными рукавами пальто. Он, может, и замечает, но молчит. А я думаю. Если он знал, что Катя погибла, а Данил Кириллович говорил, что она работала на службу контроля, то… Нет, глупости!