Книга Медь на моей коже, страница 12 – Клара Рутт

Его пальцы рисовали узоры, прогоняя иней, его медная рука гасла, но продолжала растирать мою тускнеющую кожу, и я невольно поддавалась его обволакивающим касаниям.

Он зарычал — хотел меня, я знала это, и, чтобы сгладить его муки, сама подалась вперед. Он уперся спиной о зеркальный свод пещеры и впился медными пальцами в мои бедра. Кожа обуглилась, но боль тут же превратилась в острое наслаждение, и я изогнула спину, открывая грудь для поцелуев.

Даркхан накинулся на соски, и по моему животу потекла обжигающая медь — только он мог растопить ее снова. Мои пальцы впились в его спину, я выдохнула ему в лицо и проскользила ногтями к груди. Там, где они прошли, медные прожилки потемнели, как остывшая лава.

Я опустила руку и коснулась низа его крепкого живота — Даркхан был готов, но словно не решался войти в меня снова. Между ног копилась влага, я в изнеможении поддавалась горячей ласке и боялась спугнуть его напором или неловким движением. Но на прикосновение он не отстранился, черные прожилки на моей коже растворились, и я сама хотела ощутить его в себе. Если он — мое спасение, то пусть забирает меня всю.

— Почему ты медлишь, Даркхан? — я выдохнула ему в ухо. — Ты можешь… что угодно.

— Твои корабли топят мои баржи. Прямо сейчас, хрустальная владычица. — Он сказал это резко, с напором и, подняв за ягодицы, усадил себе на член.

От его слов я невольно отстранилась, но он крепче присоединил меня к себе, и я не сдержала вскрика. Мое тело сопротивлялось — хрустальная плоть не хотела принимать его раскаленную силу. Но он продолжал движения, закрыв мне рот ладонью, и постепенно лед внутри растаял — я почувствовала настоящее тепло, а не просто отражение страсти.

В какой-то момент мы поменялись местами. Теперь он навис надо мной, а я прижалась голой спиной к холодным зеркалам пещеры. Но не чувствовала их прикосновений: кажется, я полностью растворялась в мужчине, который всю жизнь и по сей день был моим врагом.

Даркхан не сдерживался. Каждый его толчок отдавался болью, переходящей в блаженство. Мои ногти снова впились ему в спину, оставляя кровавые полосы на меди, но он продолжал — словно в моих глазах видел тот же голод. А не ненависть.

— Ты… делаешь мне больно, — прошептала я в исступлении, когда он стал наращивать темп. Его руки не находили места на моем теле. Старые ожоги теперь перепутались с новыми, и я сама терялась среди этой боли и блаженства. Хрустальный зрачок пошел трещиной, и Даркхан закрыл глаза.

Он прижал меня к зеркальной стене, и она разбилась под нашим весом. Осколки впились мне в спину, но я их даже не заметила. И увидела его насквозь — не ложь, не обман, а голую, дикую правду: он хотел меня, несмотря на все.

Даркхан же словно чувствовал, как мой лед проникал в его кровь — и впервые за годы нашего противостояния его ярость утихала.

— Ненавижу тебя, Сейра Вельгарн, — прорычал он и впился губами в мою шею, словно хотел выпить меня всю.

— Именно поэтому во мне пульсирует твое пламя? — я шепнула, но тут же негромко вскрикнула, боясь оторваться от его горячего тела. Под нами лежали осколки разбитых зеркал и чешуйки моего нагрудника, но никого из нас это не заботило, а ненасытный Даркхан хотел продолжения.

— Ты моя, знаешь это? — прохрипел он, наконец оторвавшись, и чуть отстранился, изучая меня со стороны. Волосы растрепались по плечам, а выпирающие соски, свободные от меди, снова покрылись хрустальной корочкой. Но он все равно не сводил с них взгляда, и от этого внутри меня разгоралось неуемное тепло. — Алтарь Очей Истины — свидетель не только нашего союза, но и твоего исцеления. Владыка Карнак узнает слишком много.