Онлайн книга «Пепел желания»
|
— Твои враги падут, только позволь мне закончить начатое… Я звучно выдохнула, его губы скользнули по моей шее — вслед за черными дорожками на коже, но я не испытала боли, только легкое головокружение, как от бокала вина, и он это чувствовал. Его губы скользили по шее, а черные прожилки под кожей, словно живые, тянулись к теплу его поцелуев, становясь темнее и выпуклее, будто желая вырваться наружу и обвить его. — Если бы ты не остановила меня сегодня, Лисандра уже не была бы твоей конкуренткой… Он рывком обрушил на пол мой тяжелый халат, сжал плечи и внимательно посмотрел своими глубокими изумрудными глазами: — С тобой бы ничего не произошло, моя любовь, — сказал он серьезно. — Все выглядело бы так, что покушение подстроила она, и ни у кого из придворных не осталось бы сомнений в ее вине. — Но я узнала, Саррис… Я прошептала на полувыдохе, открывая грудь его поцелуям. Прозрачная шелковая сорочка скользнула по изгибам и собралась на бедрах. Он прижал меня к стене: — Кто… меня предал? Его голос стал холодным, взгляд опустел, но я знала, как нужно ответить: впилась в его губы и что есть силы прижалась к его гибкому торсу. Он запустил ладонь в мои волосы, я обвила ногой его ногу, и Саррис чуть зарычал: от обиды, что не призналась? Или от сдерживаемого желания? Но я решила не сдерживаться: если признаваться в чувствах, то до конца, если чувствовать яд в своих венах, то в экстазе, и если молчать, то в страстном поцелуе. Его руки коснулись моих бедер, яд внутри запульсировал дикой, мучительной негой. Это было обострение моей болезни до пика наслаждения. И так продолжалось каждую ночь на протяжении пяти лет, когда мы были рядом: противостояние, походившее на исцеление, и страсть, затмевающая собой любой рассудок. Мы рухнули на постель в изнеможении, сгорая от желания друг друга, в забвении того, что было и совершенно не осознавая, что будет. Я не знала, врал ли он. Но знала точно: если Элион променял шпиона на артефакт, значит, мой дар для него сейчас важнее трона. А это меняло все расстановки. Это значило, что я, моя болезнь, моя разбитая воля стали самым ценным ресурсом в Талгааре. И Саррис, прижимающий меня к себе, был уже не оружием Элиона, а… сторожем у клетки с самой ценной птицей. И этот страж, кажется, забыл, кому служит, и думал, что по-прежнему любит меня. Но тогда я ошиблась: он все-таки ушел. Стер воспоминания обо как о чем-то греховном взамен на мою жизнь. Не помогло. Все мысли о нем теперь вызывали лишь ядовитую боль, и потому я не хотела в этом оставаться. Все чаще в моей памяти возникали фрагменты моего исцеления: когда черные разводы на теле сменила ярко-алая раскаленная медь. * * * Печи дымили на полную. Даркхан собственной персоной присутствовал на выплавке меди в главной кузнице Коварна. Жидкий оранжево-красный металл растекался по формам, уходил на закалку, ковку, обработку и высылался в самые разные районы Медных Копей. Оружие и доспехи сейчас требовались и на границе с Хрустальными Рощами, и на рудниках, где по-прежнему происходили вооруженные стычки. Такими темпами оружие могло начать пускаться в обиход сразу за пределами кузниц: волнения доходили и до столицы, но Даркхан пока наблюдал. В конце концов, при нем теперь находилась благородная союзница, и он был готов посмотреть на ее действия во всей красе. |