Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 76 – Арина Арская

Я достаю телефон. Большой палец находит боковую кнопку. Короткое нажатие. Экран вспыхивает холодным синим светом, слепя в полумраке палаты.

Я поднимаю на родителей взгляд. Отец смотрит на телефон с недоумением. Мама — со страхом.

— Вы должны кое-что услышать, — говорю я, и голос мой, на удивление, звучит твёрдо. Твёрже, чем я себя чувствую. — Мама. Папа.

Я нахожу папку с аудиозапими. Палец дрожит над иконкой. Я знаю, что сейчас сделаю. Я уничтожу их веру в свою младшую, идеальную дочь. Но другой дороги нет. Правда, как сказала Абрамова, идёт ко мне. И она будет оружием.

Я выбираю первую запись. Ту, где Альбина, с видимой брезгливостью в голосе, обсуждает, что в случае смерти мамы и папы, они все оставят ей, а потом я включу то запись, где она маму называет тупой клушей, а отца — жалким стареющим придурком.

У меня много записей. Алиса постаралась.

— Вы готовы? — шепчу я, глядя на их растерянные, испуганные лица.

И нажимаю «Воспроизведение».

Уложил спать Сеню и Игната, после спустился в гостиную, попытался уснуть на диване под колючим пледом, прислушиваясь к тишине. Заснуть не смог.

В конце концов, я сбросил ненавистный плед и поднялся.

Босиком прошелся по прохладному паркету гостиной. Провел пальцами по спинке кожаного кресла, на котором Мина любила читать, свернувшись калачиком. Зашел в столовую. Массивный дубовый стол, за которым мы собирались по воскресеньям, смеясь над шутками Игната и закатывая глаза на колкости Сени, сейчас казался огромным, пустынным и чужим.

Постоял у окна, глядя на спящую улицу.

А после я все же поднялся на второй этаж и зашёл в спальню.

В ту спальню, в которой я Годами засыпал под одним одеялом с Минервой.

И вот, я лежу на своей половине кровати, руки сложены на груди, как у покойника, и пялюсь в потолок.

Рядом со мной лежит призрак.

Он не пугает. Он разрывает душу.

Это Минерва из прошлого, той поры, когда ее смех был легким, а не горьким, а глаза сияли, а не потухли.

Молодая, с кожей, пахнущей солнцем и березовыми листьями. — Демид, — спрашивает этот призрак. — Как так получилось, что мы развелись?

Я закрываю глаза, но вижу ее еще четче. Чувствую тепло ее тела, которого нет.

— Как так получилось, что ты отказался от нашего брака? — настаивает призрак.

Горло сжимает тугой, болезненный ком. Я пытаюсь сглотнуть, но не могу.

— Как так получилось? Что ты все разрушил?

А у меня нет ответа. Честно. Не знаю. Пытаюсь нащупать в памяти тот переломный момент, ту трещину, в которую утекла вся наша жизнь, но нахожу лишь пустоту. Одно сплошное «до» и бесконечное, горькое «после».

Просто в один прекрасный день я проснулся и понял, что мне невыносимо. Невыносимо дышать одним воздухом. Невыносимо слышать ее шаги по дому. Невыносимо быть рядом. Это было похоже на медленное удушье. Я был готов на все, лишь бы вырваться. Даже умеретью

И, черт возьми, сейчас я думаю, что лучше бы я умер. Лучше бы Мина осталась вдовой с памятью о хорошем муже. Лучше бы мои дети росли с светлым образом отца, которого забрала судьба, а не с живым предателем, который сам все разрушил.

Призрак молчит, слушает мои мысли. Не верит.

А я слышу, как в соседней комнате Сеня ворочается. Мое тело инстинктивно напрягается.

Я привел я нашу семью к полнейшему краху. Я привел к страху. Я привел к обидам. Я привел Мину к ненависти, а себя… к чему я привел самого себя?