Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 49 – Арина Арская

Мысль о поцелуе шокирует, обжигает ледяным ужасом. Что со мной? Это же Мина. Бывшая. Та, от которой я бежал, потому что не мог больше дышать одним воздухом. Та, которая мне надоела и с которой я не мог дышать.

Я резко отстраняюсь. Так резко, что воздух со свистом рассекается между нами.

Я испуган собой. Собственной неуправляемой яростью. Собственным… желанием. Глупым и возмутительным. Какого черта?!

Не спуская с Мины бешеного взгляда, я отступаю к двери. Спиной натыкаюсь на косяк, больно ударяюсь плечом. Отдергиваю полу пиджака, будто она замарана.

Еще один взгляд на нее — она лежит, прижав ладони к животу, глаза полны сердитых слез и недоумения.

Я выхожу. Опять хлопаю дверью. Останавливаюсь посреди длинного, ярко освещенного коридора. Дышу. Воздух пахнет хлоркой, вареной капустой и компотом.

Мимо проплывает медсестра с каталкой. Железные колесики мерзко скрипят по белому, до блеска натертому кафелю.

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Он впивается в виски, сверлит мозг.

Слева техничка в синем халате с длинной шваброй намывает пол. Она что-то бубнит под нос, какую-то незамысловатую, дурацкую песенку. Швабра шлепает по мокрому полу, оставляя влажные разводы.

Мой взгляд бежит по стенам, цепляется за плакат. На нем — схематичное изображение репродуктивных органов женщины. Рядом — текст ровным шрифтом: «Здоровье женщины — здоровье нации! При любых подозрительных симптомах обращайтесь к врачу!».

Симптомах. Подозрительных. Я пытаюсь вчитаться, уцепиться за рациональность, за эти дурацкие слова. Но скрип колес, бубнеж технички, запах дезинфекции — все это взвинчивает меня на новый виток агрессии. Кулаки сжимаются сами собой.

Я себя не понимаю. Я растерян. Это не я. Я всегда контролировал себя. Всегда. Даже когда уходил к Альбине, это было холодное, взвешенное решение. Не импульс. Я был уверен. Уверен, что не люблю ее. Уверен, что не хочу Мину. Уверен, что ее отношения с другими мужчинами… что они будут меня волновать ровно так же, как вопрос “пакет нужен?” от кассира в супермаркете.

А теперь эта дикая, первобытная ревность. Черная, липкая, как смола. Она заливает все внутри, не оставляя места логике.

Я прижимаю пальцы к вискам. В них стучит кровь, пульсирует ярость. Крепко зажмуриваюсь. Но перед глазами — все та же картинка: она и Ваня.

Как она могла? Она же беременная! Что за изврат?!

Головой я понимаю, что мой вопрос об интрижке с Ваней — глупы и наивны. У меня нет права на аткие вопросы.

Я ушел. Я отказался от нее.

Ее тело, ее жизнь, ее выбор — не мое дело. Но я не могу это прогнать. Дыхательная гимнастика не помогает. Сжатые кулаки горят.

Мне нужно двигаться. Бежать. Избавиться от этого адреналина, что жжет меня изнутри.

Я иду, не видя ничего вокруг. Прохожу несколько дверей, толкаю тяжелую металлическую дверь и оказываюсь во внутреннем дворике больницы.

Холод бьет в лицо, обжигая горячую кожу. Воздух колкий, свежий, пахнет снегом и промерзлой землей. Я делаю глубокий вдох, и ледяная пыль проникает в легкие, но не охлаждает пылающую внутри печь.

Дворик маленький, замкнутый стенами больничных корпусов. Несколько голых скамеек, припорошенных снегом. Деревья — чахлые, голые, их ветви, покрытые густым инеем, хрупко дрожат на ветру.

По центру — небольшой каменный фонтанчик. Он выключен. На дне его чаши застыла грязная, серая лужа, схваченная тонки льдом.