Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 94 – Арина Арская

— Ты уверен?

Мой серьезный и ответственный сын кивает. Потом криво, смущённо улыбается. В этой улыбке — вся его добрая, заботливая натура.

— Вдруг она правда хочет, чтобы я её приручил.

Полуденный воздух теплый и влажный. Он пропитался запахами скошенной травы, землей и едва уловимым ароматом цветущего крыжовника из северного сада.

Я стою на широком мраморном крыльце, кутаясь в тонкий кардиган. Пальцы нервно перебирают край вязаной ткани.

Из-за угла дома, из тени развесистых яблонь, появляется Костя. Он идет неспешно, задумчиво, руки в карманах джинсов. лучи солнца окрашивают его русые волосы в медные отблески.

Увидев меня, он замедляет шаг, и его лицо озаряется мягкой улыбкой. Удивляюсь сама про себя: как парень у меня красавец вырос.

Он подходит к крыльцу, его кроссовки мягко шлепают по отполированным ступеням. Останавливается рядом, и от него веет больничной свежестью и немного свежим фужерным одеколоном.

— Ну что, — тихо спрашиваю я, заглядывая ему в лицо, — как дела у Марины?

Костя улыбается шире, пожимает плечами. Глаза его искрятся лёгкой иронией.

— Надо сказать, что Марина — отличный слушатель. Молчит, не перебивает. — Он подмигивает мне и смеется, низко, по-мужски. — Как настоящая мудрая женщина молчит, когда мужчина говорит.

Я не могу сдержать улыбку. Подхватываю его шутливый тон, и меня накрывает теплой волной нежности.

— И о чем же мужчина говорил мудрой, молчаливой женщине? — спрашиваю я, вглядываясь в его лучистые, добрые глаза.

— Ну, я как настоящий мужчина сначала пожаловался на работу, — он приобнимает меня за плечи, прижимает к себе на секунду. Его джемпер пахнет стиральным порошком. — Затем поделился тем, что сегодня утром успел поругаться с мужиком в очереди за кофе, — Костя качает головой. Я смеюсь, прижавшись щекой к его плечу. — А потом, конечно же, я, как истинный гордый мужик, похвастался, что у меня было повышение.

Я отстраняюсь, чтобы разглядеть его. Любовь и нежность разливаются по груди горячим, сладким потоком.

— Короче, — продолжает он, и на его скулы ложится румянец смущения, — я вёл разговор только о себе, любимом. О своей скромной персоне. И оказалось, я очень люблю о себе рассказывать, хотя я всегда думал, что я очень скромный и стеснительный мальчик.

— Ну какой же ты мальчик, — взъерошиваю я его мягкие, непослушные пряди у виска. — Ты уже мужчина. И к тому же… не просто мужчина. Ты в нашей семье старший мужчина. — Говорю это тихо, с гордостью, и тоже подмигиваю ему.

Он медленно кивает, лицо становится серьезнее. Взгляд задумчивый, взрослый.

— Ну а раз я старший мужчина в семье… — Он убирает руку с моего плеча и уверенно делает шаг к массивной дубовой двери. Потом оборачивается через плечо, и в его глазах я вижу решимость, от которой у меня холодеет внутри от нехорошего предчувствия. — …то должен поговорить с твоим боссом.

— Зачем? — вырывается у меня встревоженный возглас. Я торопливо подскакиваю к нему, хватаю за руку, пытаюсь оттянуть прочь от двери. — Сына, я думала, ты после Марины поедешь домой. Незачем тебе разговаривать с Марком.

— Мам, я хочу понять, что вообще между вами происходит, — говорит Костя, и его голос звучит низко, без привычной мне шутливой нотки.

Он серьезно хмурится, и по этому тону, по прямой спине я понимаю — он не будет слушать никакие мои сомнения и возражения: