Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 77 – Арина Арская

— Для этого и пришла? Проверить, спился я или нет? — его голос — низкий, хриплый шепот, будто он неделю не говорил.

Я качаю головой, смотрю на его руки. Сильные, с широкими костяшками, теперь лежат беспомощно.

— Чтобы побыть рядом. Вторые разводы, Слава, будто убивают. Уж я-то знаю.

Он пытается усмехнуться, но получается лишь гримаса боли. Губы искривляются, глаза снова закрываются. Он опять откидывает голову на спинку дивана, обнажая напряженную шею. Сглатывает. Под кожей, поросшей седой щетиной, прокатывается острый кадык.

Выдыхает. Долго. Словно выпускает из себя последний воздух.

— Я хотел, чтобы ты пришла, — говорит он так тихо, что я едва различаю слова.

И в этой тишине, в этом признании, пахнущем краской и пылью, что-то надрывается во мне окончательно. Я медленно и не желая спугнуть, протягиваю руку и накрываю ею его холодные, неподвижные пальцы.

Его ладонь под моей вздрагивает, а затем Слава обхватывает мою ладонь и молча сжимает. Глаза не открывает, ничего не говорит.

Просто держит за руку.

Его пальцы сжимают мои ещё сильнее. Холодные, почти онемевшие, будто он только что пришёл с мороза. Но через мгновение в них проступает слабое тепло — живое, трепетное. Он не отпускает.

Его руки когда-то держали наших новорождённых сыновей. Эти руки ловили меня за талию, когда я спотыкалась на высоких каблуках. Эти руки сжимались в кулаки от бессилия, когда мы ругались так, что, казалось, стекла треснут.

А о чем ругались?

Я даже уже не помню.

Теперь его рука просто держит мою. Без сил, без гнева, без прошлого. Просто держат.

— Гриша звонил, — тихо говорю я. — Говорил, что ты не берешь трубку и не отвечаешь на звонки.

Слава медленно открывает глаза. Они красные, воспалённые по краям, но сухие.

— А что я ему должен был сказать? — голос его по-прежнему хриплый, но в нем уже больше жизни. — Что папа у него идиот? Я не люблю признавать, что я идиот, — усмехается, — не перед сыновьями.

— Но я не думаю, что они тебя бы в чем-то сейчас обвинили…

— Дело не в их обвинениях, — он смотрит куда-то мимо меня, в пустоту за моим плечом. Он сейчас глубоко внутри себя, — а в моих. Сначала они потеряли семью, а теперь и Артур.

— Ты помнишь почему мы ругались? — спрашиваю я Славу и делаю глоток терпкого чая.

— Нет, — отвечает он честно и поднимает взгляд. — Я помню лишь это… бешенство и бессилие перед тобой.

Бешенство и бессилие.

И это тоже помню, но причину — нет.

Может быть, потому что мы сами были причиной.

Хотя что толку-то сейчас вспоминать, почему мы ссорились со Славой. Десять лет прошло.

Я уже и во второй раз замужем побывала, но что смешно… То, что было между мной и Андреем я помню четко и ясно.

Все причины наших мелких и тихих ссор. Наших редких претензий друг к другу, а со Славой… не помню и все.

Просто ругались.

По мелочам.

Просто раздражали друг друга. Просто бесились рядом друг с другом, а потом… появилась Маша и все стихло.

А почему стихло?

Потому что Слава стал более спокойным и терпеливым, и мои вспышки гнева быстро затухали, ведь Слава на них не реагировал. Я его перестала бесить.

Не вспыхивал в ответ. Ведь… вся его агрессия была слита Маше и потушено чувством вины и стыда за его измены.

Наверное, так.

Но, повторюсь, какой толк от этих мыслей сейчас?