Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 92 – Арина Арская

Никто из нас ею не гордится, и теперь она будет всегда висеть между нами даже в самый радостный момент.

— Мы не должны были всего этого говорить, — всхлипывает Инна.

— Должны, — Игорь смотрит перед собой. — Конечно, теперь не видать нам внуков, совместных ужинов и прочих радостей жизни, но… хоть сейчас мы побыли честными родителями. Это так тяжело.

А после он встает, помогает подняться на ноги Инне, и неспешно уводить ее. Она рыдает, неразборчиво причитает и размазывает слезы по лицу.

Мы около пяти минут сидим в тишине, а затем Оксанка едва слышно лопочет:

— А мне все равно бабулю жалко… — чешет щеку, — но…

— Спать в их доме надо с открытыми глазами, — обескураженно заявляет Кости.

— И ножи надо прятать, — соглашается Оксанка. — И быть всегда начеку.

— Болеть однозначно у бабули нельзя, — Костик медленно моргает. — Вдруг решит, что надо нас освободить.

— Никаких бабуль и дедуль без нашего присутствия, — Миша агрессивно встает на ноги, ходит по гостиной и разворачивается к детям, — ночевать вы у них точно теперь не будете.

А затем смотрит на меня. Сколько растерянности, страха и тревоги в его глазах.

Мою смерть пыталась организовать самый близкий человек. Та, которая кормила грудью, пела колыбельные и вытирала нос с ласковой улыбкой.

— Я должен был все это знать… — подходит ко мне, опускается на колени и на тяжелом выдохе утыкается лицом в колени, — должен был… должен был понять.

Каким же я слепым идиотом был.

— Будь сейчас внимательным, — касаюсь его коротких волос на затылке. — Нам всем придется теперь быть очень внимательными друг к другу… внимательными и честными.

— Я перед твоей мамой очень виновата, — Инна заглядывает в люльку, — но…знаешь, пусть она меня теперь недолюбливает, то я ее полюбила. Вот как бывает, Сеня.

— Я проверила ее сумку, — шепчет мне на ухо Оксанка. — Ничего острого не нашла. И яда тоже.

— В принципе, справедливо, — вздыхает Игорь рядом с Инной, у которой на секунду мрачнеет лицо от отчета Оксанки. — Такие шутки будут с нами до конца.

— А это не шутки, — Оксана скрещивает руки на груди. — А слежу за бабулей.

Внимательно слежу.

— Знаешь, а я против того, чтобы эти были здесь, — моя мам у окна недовольно кривит губы. — Ты слишком добрая, милая. Их на пушечный выстрел нельзя подпускать к себе, — переходит на шепот, — убийца.

Я стягиваю волосы в хвост на затылке и устало вздыхаю.

— Мам, я тебя очень прошу, — оглядываюсь, — ты совсем не помогаешь.

Мой папа приобнимает маму:

— Мы просто немного нервничаем. Вдруг, правда, пронесла нож в рукаве и сейчас устроит нам всем свободу от этого жуткого мира.

— Однажды я смогу над этим посмеяться, — Инна поднимает взгляд на моего папу, — а сейчас… я сама не понимаю тех своих мотивов.

— Я тебе не верю, — мама щурится. — В тебе нет ничего святого.

— Ба, ты поругаться, что ли, хочешь? — Костик отвлекается от планшета. — Если да, то давайте вы поругаетесь где-нибудь не здесь. Раздраконите Сеньку, а она потом не заткнется.

— Верное замечание, — Инна соглашается, — если и ругаться нам, то один на один, но тебе же так неинтересно. Ты просто хочешь показать дочери, какая ты замечательная мама…

— Остановитесь, — в гостиную заходит строгий Миша. Держит в руках белый конверт. — Начинаю думать, что это была плохая идея всех сегодня собрать и посмотреть, что из этого получится.