Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 1 – Арина Арская

— Мы любим друг друга… Если бы ты слышала меня сейчас, то поняла бы меня..

Но я слышу, пусть не могу пошевелить даже мизинцем.

Я слышу, и мне ни сбежать, ни заткнуть наглую гостью, которая громко всхлипывает в темноте:

— Ты должна его отпустить… — замолкает и судорожно шепчет, — уйти…

Я не чувствую ни ног ни рук, но в груди с каждым тихим ударом сердца растекается, как расплавленный свинец, боль.

— Я позабочусь о твоих детках, — вибрирует темнота, — я буду их любить… Я стану для них мамой… я обещаю, Надежда. Клянусь, поэтому ты можешь идти на облачка, милая. Не терзай ты сердце Миши. Он тебе всего себя отдал, он заслуживает быть счастливым…

Я чувствую, как из моей глотки тянется жесткая трубка, которая закачивает в мои легкие воздух.

Я пытаюсь захрипеть, чтобы дать невидимой гадине знак, что пора заткнуться, но ничего не происходит. Я вновь зависаю в черной бездне пульсирующей точкой боли.

— Разве ты бы не хотела, чтобы Миша и твои дети были счастливыми? Милая…

Я чувствую теплую сухую ладонь на щеке, и очень хочется дернуться, но черная бездна не позволяет этого сделать.

— Твое время пришло, Надежда, — печальный выдох щекочет лоб. — Да и тебя уже давно с нами нет. От тебя осталась лишь оболочка. От красавицы Надежды ничего не осталось.

Но я тут.

Я тебя слышу, но мне никак не врываться из темноты и не посмотреть тебе в глаза с криком:

— Я живая! Я тут!

— Я виновата перед тобой. Я знаю, Надя, — шепот становится тише, — но Мише было тяжело с тобой. Когда мы встретились с ним, он… сам словно болел вместе с тобой. Да, я не должна была… но… мне жаль… — плачет, — я влюбилась… Только поэтому я крала у тебя Мишу, но теперь ты его крадешь у меня…

Я кричу, но моего крика неслышно.

Я согласна исчезнуть, но я все еще тут и чувствую на своем лице ожоги от слез той, которая решила облегчить сегодня душу.

— А потом операция, Надежда… и теперь ты просто лежишь… Это так страшно…

Врачи говорят, что ты не вернешься к нам, и ты теперь наказание для Миши и для ваших детей. Для меня. Простишь ты меня?

Я не могу узнать этот голос. Он звучит словно из колодца искаженным эхом. Если бы я могла открыть глаза, но это простое движение, которое поднимает веки, кажется мне сейчас невозможной фантастикой.

— Ты должна подарить своим близким освобождение, Надюш. Теперь у них есть я.

А я?

Как же я?

Я ведь так боролась против болезни!

Мне было так больно каждый день, но я не отчаивалась. Даже тогда, когда не могла самостоятельно встать с кровати, а мой Миша…

Мой Миша, который обещал, что мы все преодолеем и что я обязательно буду здоровой и сильной, утешал свое тоску на стороне с другой женщиной?

И теперь эта женщина пришла ко мне исповедаться и просит, чтобы я ушла на облачка?

Они ждут моей смерти?

Я слышу шаги, затем скрип дверных петель, а после тишина. Затем она разлетается на осколки, когда раздается тихий и обеспокоенный голос Михаила, моего мужа:

— Что ты тут делаешь?

Я вновь кричу, но вновь мой рот, из которого торчит пластиковая трубка, на издает ни звука.

— Я хотела с ней поговорить, Миш, — отвечает моя гостья и опять всхлипывает. — Я так виновата перед ней. Я ночами плохо сплю…

— Прекрати, — голос Михаила становится мягче, — но приходить не стоило.