Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 53 – Арина Арская

Неуклюже копается в сумочке в поисках телефона, а я закрываю глаза в попытке успокоиться.

Теперь меня раздражает Римма. Когда этот день уже закончится?

— Да где же он… Что-то сегодня все как-то кувырком.

Терпение кончается. Я прям чувствую, как тоненькая натянутая ниточка моего смирения рвется, и меня накрывает вспышка истеричной ярости.

Но я не кричу, не рыдаю, не оскорбляю Римму визгливыми обзывательствами.

Черная злость подбрасывает меня с инвалидного кресла, и я сама не замечаю того, как решительно, пусть неуклюже и немного пошатываясь, шагаю к лифтам.

— Господи! Это надо срочно заснять, — обескураженно шепчет Римма. — И для истории… Это же почти чудо…

А мне просто надоело ждать, когда Римма уже найдет свой ублюдочный телефон, потом напишет смску Михаилу для отчета, а затем спрячет обратно смартфон в безразмерную уродскую сумку.

Но моей злости хватает лишь на семь шагов. Потом я понимаю, что мои ноги начинают терять устойчивость, а колени ходят из стороны в сторону.

Двери ближайшего лифта ко мне разъезжаются, а я начинаю оседать на пол, пытаясь руками ухватиться за невидимые опоры.

— Вот черт! Девушка!

Чужие мужские руки ловят меня и не дают упасть. Я со страхом и удивлением смотрю в мужское лицо, на котором красуются очки в тонкой металлической оправе.

— Вот блин! — запоздало охает Римма. Прячет телефон в сумку и в панике катит к нам кресло. — Вот я дура пустоголовая! Бегу!

— Вы в порядке? — уточняет мой спаситель.

Ему лет сорок, и похож на какого-нибудь профессора по истории, у которого село зрения из-за того, что он ночами корпел над какими-нибудь средневековыми трудами.

Усаживает меня в кресло. Улыбается. Зубы — хорошие. Крепкие, ровные и только один левый клык немного выпирает.

— Она замужем! — рявкает Римма и катит меня прочь. — Разулыбался тут, — оглядывается, — совести нет никакой.

— Я даже не знаю, что вам ответить на такую глупость.

— Вот и не отвечай. Иди куда шел, — Римма фыркает.

— Простите ее, — громко отзываюсь я, — у нее сегодня тоже тяжелый день. Мой муж, видимо, сорвался на нее, а она на вас решила спустить собак.

Римма закатывает меня в лифт, двери которого с тихим писком открываются.

Нажимает кнопку первого этажа и недовольно вздыхает:

— Хоть табличку на шею вешай, что ты замужем.

— Это ненадолго, — цокаю я. — Мы разводимся с Мишей.

— Ты смотри, а, — Римма скрещивает руки на груди. — Как эти мужики чуют, что баба почти свободная. Выскочил же из ниоткуда и раз хвост распушил.

— А еще, вероятно, он каким-то мужским чутьем понял, что я без трусов, — пожимаю плечами и невозмутимо поправляю волосы слабыми пальцами.

— Что?

— Долгая история, которую я сама еще не поняла. У самой слишком много вопросов.

Обескураженное молчание, и когда на табло над дверями лифта загорается цифра “2”, Римма громко ойкает и испуганно прижимает ладонь к лицу.

— Что?

— Похоже все, что я засняла для истории… — она откашливается и сипло шепчет, — отправила Михаилу. И да, то, как ты падаешь в руки зубастого очкарика, я тоже сняла.

Я немного не догоняю паники Риммы, и поэтому лишь вскидываю бровь:

— И что?

Любой человек помог бы слабой женщине, которая не может устоять на ногах.

Ничего сверхъестественного не произошло, либо я реально из-за операции на мозге туго соображаю.