Книга Предатель. В горе и радости, страница 63 – Арина Арская

Он отступает и оправляет пиджак за лацканы, не спуская взгляда с Аллы:

— Зря ты так, Аллочка. Ох, зря… Рожу не набью, конечно, но с цветочками можешь попрощаться.

В глазах Аллы пробегает тень страха, но отказываться она от своих слов не намерена. Упрямая стерва, однако мне от ее слов не обидно.

— Так себе из тебя подруга, — подытоживаю я.

— Да и сама ты тоже, знаешь, недотягиваешь, — Алла усмехается. — Самовлюбленная пустышка…

Гордей хватает меня за запястье, выволакивает в коридор и с грохотом захлопывает дверь.

— Еще несколько минут и я ее задушу, — рычит мне в лицо. — И уж надеюсь, что теперь ты не будешь с ней дружбу водить?

— Ну, не настолько я блаженная овца, — пристыженно туплю взгляд. — Я вообще после такого дружить еще с кем-то побоюсь.

Глава 43. Надо тебя согреть

В другом зале за стеклянной тонкой стеной стоят в высоких вазах свежие цветы. Розы, лилии, хризантемы, ирисы…

Какая ирония судьбы.

Раньше в пышных красивых букетах я видела проявление мужского внимания, а теперь они ассоциируются с ложью и болью.

Красивые, но по сути своей мертвые.

Как и наш брак с Гордеем.

Я себя сейчас совсем не контролирую и не хочу контролировать.

Скидываю с плеч пиджак Гордея, отбрасываю в сторону сумку и решительно шагаю к цветочному аквариуму.

— Ляль?

Я медленно закатываю рукава, не сбавляя шага.

У меня не только брак оказался мертвой иллюзией, но и вся моя жизнь.

Я сама — иллюзия.

Тяну стеклянную дверь. На меня потоком льется влажный холод вместе со сладкими приторными запахами цветов.

Захожу, минуту разглядываю цветочные ряды, что расположились под кондиционерами, и тяжело вздыхаю.

Я теперь никогда не буду видеть в букетах романтики, любви и проявления мужского неравнодушия.

Они теперь напоминание о моей тупости, падкости на лесть, высокомерии и ничтожности перед лжецами, которые крутили и вертели мной, как хотели. Я им потакала и потеряла мужа с детьми, для которых я тоже стала просто картинкой, а не близким человеком.

Я скидываю вазы с цветами на кафельный пол. Грохот, шуршание листочков, веточек и бутонов, лужи воды и расколотая керамика.

После третьей вазы я кричу.

Истошно.

Выпускаю из себя боль, ненависть, гнев, жалость к себе и черное отчаяние. Моя жизнь разрушена и в ней не осталось правды, чистой привязанности и уюта.

Мы оказались не в болоте, а в вонючей выгребной яме Вячеслава. Мы оказались по уши в дерьме, и спасибо Алле, что толкнула тирана-извращенца к сердечному приступу.

Вот еще одно прозрение.

Я плохой и отвратительный человек.

Мне совершенно не жаль Вячеслава, и я рада его смерти.

Он годами уродовал Гордея, изуродовал меня и тянул свои лапы к нашим детям. И мне даже жаль, что умер он так быстро.

Это несправедливо.

— Несправедливо! — верещу я и переворачиваю высокую тяжелую вазу с белыми розами на пол. — Мудила! Ненавижу!

За стеклянной стеной стоит и наблюдает за моей бесноватостью Гордей. Под моими ногами хрустят осколки, стебли и растекаются лужи.

Смотрю на Гордея, а он на меня.

Вокруг меня цветы, а между нами прозрачное стекло.

Какой символизм, и как он идеально вписался в итог нашей семьи.

Теперь Гордею осталось сунуть сигарету в зубы, закурить, глубоко затянувшись, и уйти, выпуская клубы дыма, в новую жизнь без меня.

А я останусь в луже среди осколков и гниющих цветов, от сладкого аромата которых хочется проблеваться.