Книга Предатель. В горе и радости, страница 35 – Арина Арская

Если я сейчас сбегу, то это будет глупо и ничего не решит. Особенно странно будет, если я кинусь к столу, схвачу ноутбук и рвану к закату.

— Ляль, — говорит Гордей, — что ты тут делаешь? — затем встает. — Хотя подожди.

Обходит стол, неторопливо шагает ко мне, а я шепчу, отступая в сторону:

— Не подходи ко мне.

Гордей кидает на меня удивленный взгляд и выходит в приемную:

— Лен, оставь нас.

— Ладно, — тихо отвечает Лена. — Мне все равно надо в бухгалтерию.

— Лишние разговоры будут наказуемы, Лен. Как принято? — голос у Гордея мрачный и холодный.

— Мне все предельно ясно.

— Теперь иди.

Гордей дожидается, когда Лена уйдет, запирает приемную и возвращается в кабинет. Расстегивает верхние пуговицы на рубашке, с хрустом разминает шею и шагает к столу.

Разворачивается ко мне и в ожидании скрещивает руки на груди, привалившись к столешнице.

Ну, прямо биг-босс.

— Объясни, что происходит.

— Не хочу, — цежу сквозь зубы.

— Почему?

— Потому что ты мне больше не муж.

— Все еще муж, Ляль, — хмыкает. — Прекращай сиськи мять. Знаешь, тут выяснилась одна интересная подробность. Папа с Аллой встречался каждую неделю. Как ты думаешь, зачем?

Я недоуменно моргаю. Это еще что за новости? Каждую неделю? Что, блин, происходит?

— Ты тоже удивлена, да? — Гордей усмехается. — И я не думаю, что она была его любовницей.

Прикусываю кончик языка, немного приподнимаю подбородок и отвечаю:

— Это уже не имеет никакого значения.

— Имеет, Ляль, раз ты тут, а не у адвокатов, — Гордей с угрозой прищуривается. — Ты мне лжешь, и лжешь уже с ночи. Развод, неверный муж, сопли и слезы у тебя отошли в сторону, и я теряюсь в догадках, что же тебя так отвлекло от козла-мужа. И если ты тут, то… — он зло улыбается, — в этом виноват мой мертвый отец.

Я молчу.

— Знаешь, я бы мог предположить, что ты была его любовницей, — не отводит от меня взгляда. — Как вариант, да?

Я все еще молчу, потому что мне кажется, что если я сейчас скажу хоть слово, то меня вывернет наизнанку от отвращения и брезгливости.

— Но не в твоем стиле, — качает головой. — Ты бы под него не легла. Может, была влюблена?

Его взгляд темнеет, а на виске вздувается венка гнева.

— Не смей… — сипло отзываюсь я.

— Была влюблена, а приходилось довольствоваться мной? Мы же так похожи, да?

Меня начинает трясти. Я однажды, рассматривая семейный архив фотографий, с живым удивлением говорила, что Вячеслав в молодости копия Гордея. Ну, они, правда, похожи. И я без какого-либо намека это сказала. Лева и Яна тоже похожи на Гордея. У Варцовых сильная “порода”.

— Прекрати, — сглатываю я.

— И, наверное, папа не с проста так был очарован Цветочком?

— Замолчи! — рявкаю я. Замолкаю и стискиваю зубы, в безуспешных попытках унять сильную дрожь. Тихо проговариваю. — Остановись, Гордей, я тебя очень прошу. Тебя ждет Вера, твой новый ребенок. Если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, оставь все это и займись своей новой жизнью.

— Что, блять, происходит?! — гаркает Гордей и делает ко мне шаг. — Это мой отец! И Я, мать твою, все равно узнаю, что он, нахуй, тут устроил! И в этом замешана еще и ты! Его любимый цветочек, вокруг он скакал на цырлах!

— Он за мной следил! — взвизгиваю я, больше не контролируя себя. — Следил! Снимал на скрытые камеры! Они в душевой, в розетке спальни в его доме! Он следил за мной с восемнадцати лет! У него сейфе были мои фотографии! Доволен?!