Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 68 – Арина Арская

— Определённо, — говорю я отстранённо

Он разминает плечи.

— То есть вы и развелись из-за секретарши, — продолжаю я, чувствуя, как слова выходят сами, без моего разрешения, — и вновь поженитесь из-за секретарши?

В глазах Руслана горит холодное и анализирующее любопытство.

— Ой, а ты, Ромашкина, — говорит он медленно, и в его голосе появляется знакомая насмешка, — как будто бы ревнуешь.

Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Я чувствую его запах — терпкую кожу, горькую смолу, лёгкий дымок.

— Только не говори, — он наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей щеке, горячее, с горчинкой кофе, — что ты втюрилась в меня.

— Что… за бред?

— А то ты уже, я смотрю, забыла о своих коварных планах возвращать Вадимку.

После этого он опять разворачивается и идёт к двери. Его шаги тяжёлые, уверенные. У самой двери он оборачивается. Улыбается. Хищно, самодовольно, как кот, который наелся сметаны.

— А, может, у меня теперь другие планы! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.

Он замирает. Рука, уже лежащая на дверной ручке, останавливается.

— Это же какие? — удивлённо приоткрывает дверь.

Прежде чем я осмысливаю сказанное, я с угрозой и азартом выпаливаю:

— Чтобы вы в меня влюбились.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд.

Потом его лицо расплывается в улыбке. Насмешливой, снисходительной, какой улыбаются взрослые, когда слышат глупость от ребёнка.

— Какие абсурдные планы, Ромашка.

— А я так не думаю, — подбочениваюсь, чувствуя, как кровь приливает к щекам, к ушам, ко всему лицу. — Десять минут назад вы были готовы из штанишек выпрыгнуть.

Его улыбка становится шире. Он закрывает дверь, которую уже почти открыл, и делает шаг обратно. Я не отступаю. Не могу пошевелиться

— Взрослая тётенька, — говорит он, останавливаясь в шаге от меня, — а до сих пор не понимает, что это…

Его ладонь бесстыдно и откровенно указывает на ширинку.

— Никакого отношения к любви не имеет.

— Имеет, — возражаю я, и голос мой звучит возмущённо и обиженно. — Очень даже имеет, Руслан Александрович. Скучная любовь получается без вот этого всего!

Я руками в воздухе перед собой изображаю что-то абстрактное, но очень провокационное. Пальцы рисуют круги, волны, что-то, что должно означать страсть, желание, ту самую химию, от которой у людей сносит головы

Руслан следит за моими руками внимательно и пристально.

А потом заявляет:

— Ты ничего не понимаешь в любви, Ромашкина.

Он уходит в кабинет.

Я стою посреди переговорной и говорю, повышая голос, чтобы он услышал:

— Это только начало, Руслан Александрович!

А потом закрываю лицо ладонями. Щёки горят, а ладони мокрые от пота.

— Заткнись, Нина, — шепчу я в пустоту. — Бога ради, заткнись.

Глава 41. Не чужие же

* Виктория *

Я в напряжении смотрю, как Ира отламывает ложкой кусочек чизкейка. Аккуратно так, по-женски, что её движения граничат с жеманством. Отправляет в рот, жуёт задумчиво, с причмокиванием, и я готова зашипеть от раздражения.

Она запивает ягодным чаем. Мило улыбается мне.

— Я думаю, там всё серьёзно, — говорит она и снова тянется к десерту. — Долго он… Сколько Руслан походил после вашего развода в холостяках?

Дизайн кафе выполнен в светлых тонах. Белые стены, белые столики, белые кресла с тонкими изогнутыми ножками. На столе стоит букетик сухоцветов в матовой вазе.