Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 153 – Арина Арская

Я читаю всё это в его глазах. В них плещется паника, растерянность, страх. Они то расширяются, то сужаются, и он смотрит куда-то в сторону — на розы, на брусчатку, на свои туфли.

Он что-то неразборчиво бурчит. Разворачивается и хочет опять уйти.

Время замедляется.

Шмель пролетает мимо моего лица — тяжёлый, мохнатфй, гудит басовито. Лепесток розы отрывается от бутона и падает мне под ноги. Где-то за домом слышен детский смех.

Если кто и должен разрушить это проклятие — то только я.

Да, это я должна признаться первой. Тогда привычный сценарий Руслана разрушится, ведь, наверное, никто из его бывших жён не признавался в любви первой.

Они же скромные женщины. Они же его этим и цепляли — наигранной скромностью, лживой робостью, показной слабостью.

А я не такая. Я могу взять и признаться. Могу стать той, кто разрушит проклятие Коршунова Руслана.

Со мной всё будет иначе.

Я набираю полной грудью воздух. Лёгкие наполняются до отказа запахами розы, нагретой земли и терпкого парфюма Руслана.

А он тем временем уже поднимается на первую ступень крыльца. Его родители замерли наверху и продолжают молчать.

Они смотрят на нас. Я задерживаю дыхание на секунду.

А затем рявкаю так громко, что, кажется, моё признание слышат на окраинах этого элитного пригорода Москвы:

— Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Тишина.

Шмель забирает в бутон розы.

Руслан застывает на ступеньке — нога в воздухе, руки напряжены.

После носков мне уже ничего не страшно.

К чёрту! Мне сорок шесть! И я хочу в эти сорок шесть лет быть любить и быть любимой.

Я хочу быть с русланом. Вот с таким вредным, инфантильным и упрямым дураком!

Я влюбилась так, что готова первой признаться. Готова перевоспитывать взрослого мальчика и учить его уму-разуму.

Готова и мне нестрашно. И Руслан готов, ведь он поддаётся моей дрессировке.

— Я тебя люблю, — повторяю я громче, — Коршунов Руслан!

Глава 75. Мне очень страшно

Руслан так и стоит ко мне спиной.

Не двигается. Не оборачивается. Даже дышит, кажется, через раз.

А его родители наверху, на крыльце, тоже застыли. Я развожу руки в стороны. Ладони открыты, пальцы решительно растопырены.

— Вот такая я дура, — продолжаю я, и голос мой звучит ровно, даже весело, хотя внутри всё дрожит. — Взяла и влюбилась в тебя. В мужика после трех разводов и с тремя детьми.

Пауза.

— И, знаешь, меня это совсем не пугает, — хмыкаю я. — И не пугают твои бывшие жены.

Руслан не шевелится.

— И да, ты очень сложный и эгоистичный мужик, — пожимаю плечами, — но ты почему-то ни разу так и не смог довести меня до слез.

Я делаю вдох.

— Рядом с тобой я никогда не плакала, — говорю я тише. — А вот с моим бывшим мужем... у меня почему-то глаза были всегда на мокром месте, — вздыхаю.

Руслан всё еще не двигается, но я замечаю, как его правая рука медленно все же вздрагивает.

— И мне очень интересно, каким ты будешь для меня мужем, — делаю один шаг вперед. — По каким поводам мы будем ссориться? И как будем мириться?

Я останавливаюсь в метре от него. Достаточно близко, чтобы видеть, как под воротником его рубашки напряглась шея.

— И знаешь, что мне еще интересно? — я наклоняю голову набок. — Будем ли мы с тобой драться за одеяло? И кто кого будет спихивать с кровати ночью?

Сверху, с крыльца, доносится приглушенный шёпот. Мать Руслана осторожно и напряженно пихает мужа в бок локтем.