Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 127 – Арина Арская

— Никогда тебя не прощу, — говорит она.

После этого резко разворачивается на пятках. Шагает к двери. Гордая, с прямой спиной, с вздёрнутым подбородком. У самой двери оглядывается.

Хмурится на молчаливого, бледного Руслана. Тот стоит и не шевелится.

— У меня завтра студенческая конференция на Ломоносовском, — говорит Оксана и хмурится сильнее. — В десять часов утра и ты должен меня отвезти туда.

Руслан открывает рот. Оксана, предугадав его ответ, вскидывает руку — точь-в-точь как он сам:

— И никаких водителей! Это должен сделать ты!

— Хорошо, — хрипло выдыхает Руслан и кивает. — Хорошо.

Оксана открывает дверь. Я оборачиваюсь на неё и сдержанно улыбаюсь. В груди разливается тепло — такое, какое бывает, когда видишь, как распускается цветок.

— Ты только ему ещё вечером напомни, перед сном, — говорю я. — А потом и утром позвони.

Оксана смотрит на меня несколько секунд. Поджав губы. И вдруг говорит:

— А ты странная.

Пауза.

— Но прикольная. Ты мне нравишься.

Я усмехаюсь.

— Слушай, а как твоя мама меня описала?

Оксана пожимает плечами. На её губах появляется озорная улыбка.

— Главное, что ты явно моей маме нравишься больше, чем Вика.

И выходит, плотно прикрыв за собой дверь.

В кабинете воцаряется тишина. Я перевожу взгляд на Руслана. Он стоит у окна. Моргает.

— Ромашкина, — тихо говорит он и делает шаг ко мне. — Ты сначала мою сестру так очаровала, что она тебя ко мне притащила…

Ещё шаг.

— Потом моего Славика…

Ещё шаг. Теперь между нами не больше метра.

— А затем, ко всему прочему, ты умудрилась подружиться с моей дочерью.

Он с угрозой прищуривается. Наклоняется ближе.

— Слушай, — он хмыкает, — а может, ты и с моими родителями сможешь подружиться? Раз такое дело?

Подхожу к столу, подхватываю пустой контейнер с крошками, грязную вилку и крышку. Складываю в сумку.

— Уверена, что я и с ними нашла бы общий язык.

Руслан следует за мной.

— А давай проверим, — говорит он с вызовом.

Я медленно оглядываюсь и вскидываю бровь.

Он скрещивает руки на груди. Смотрит на меня сверху вниз.

— Они у меня всех ненавидят сейчас. Со всеми ругаются. Даже с моей сестрой, которая всегда была их любимой малышкой. — Он фыркает. — Что-то я сомневаюсь, что даже у тебя получится нормально пообщаться с моими стариками.

Я театрально прижимаю руку к груди и понижаю голос до заговорщического шёпота:

— О господи, Руслан. Ты решил познакомить меня со своими родителями?

Он не улавливает сарказма. Не понимает намёка. Вот же дубовый пень!

— Ну, я к ним должен в пятницу поехать, — он щурится и безапелляционно заявляет: — Поедешь со мной.

— А может, тебе с Викой… — предпринимаю последнюю попытку намекнуть, что ситуация с знакомством с родителями слишком двусмысленная.

Ведь с родителями знакомя тех женщин, на которых планируют жениться.

— А вот с Викой мне надо точно побеседовать, — Руслан резко щёлкает шейными позвонками.

Он шагает к двери быстрым, решительным шагом.

— Что, прямо сейчас? — охаю я. — А отчёты?

— Отчёты с собой заберу. — Он возвращается к столу, подхватывает папку и вновь направляется к двери.

Останавливается на пороге и глядывается через плечо.

В его светло-серых глазах мелькает что-то тёплое, почти нежное:

— Торт был вкусный.

Я краснею. Густо, до корней волос. Чувствую, как горят щёки, как предательски расползается по лицу улыбка.