Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 124 – Арина Арская

Я подхожу к Руслану почти вплотную. Замираю, задрав голову, и заглядываю в его наглое, бессовестное лицо.

— Тебе чего? — бубнит он с набитым ртом и жуёт.

— Сначала доешь, — говорю я тихо.

Руслан сглатывает. Отправляет в рот последний кусочек. Жуёт тщательно, с показной медлительностью, не сводя с меня глаз. Со стуком отставляет контейнер с крошками в сторону. Внутрь кидает грязную вилку.

Я открываю бутылочку. Протягиваю ему.

— А теперь запей.

— Спасибо, — удивлённо бубнит Руслан и принимает из моих рук бутылку.

Делает несколько жадных глотков. Кадык дергается на жилистой шее. Капли воды стекают по бороде, и он вытирает их тыльной стороной ладони. Выдыхает. Допивает и отставляет пустую бутылку на стол.

— Покушал и попил? — уточняю я с милой улыбкой, от которой у любого нормального человека мурашки побежали бы по спине.

Сама тем временем тянусь к стопке документов у ноутбука Руслана. Хватаю листов десять. Медленно, с хрустом, скручиваю их в тугую трубочку.

— Ага, покушал и попил, — самодовольно отвечает Руслан. Но в его голосе проскальзывает напряжение.

Он чует неладное. Видит трубочку в моих руках, но ещё ничего не понимает.

Я делаю шаг ближе.

— Ты правда пропустил выпускной дочери?

— Да что тут такого? — он пожимает плечами, и это пожатие выводит меня из себя окончательно. — Я потом ей машину купил. Тоже мне проблема.

Оксана возмущённо всхрапывает за моей спиной. Открывает рот, но слова застревают в горле. Она в бессильной ярости смотрит на меня. Ищет поддержки, что ли?

— Ах ты, засранец, — цежу сквозь зубы.

И наношу удар.

Бумажная трубочка с хлёстким шлепком прилетает Руслану по плечу. Конечно, ему не больно, но эффект неожиданности срабатывает. Он ошарашенно отступает на шаг. Потирает плечо. В его глазах — шок пополам с возмущением.

— Ромашкина! Ты чего?!

— Я чего? — я подхожу ближе и наношу второй удар по голове — А вот чего!

Он уворачивается, вскидывает руки, но я не останавливаюсь.

— Даже мой бывший муж Вадим, — рявкаю я. Удар по груди. Бумага хрустит. — Даже этот козёл! — удар по плечу, — не забыл о выпускном моей дочери!

Я перехожу на шею. Руслан пытается сгруппироваться, прикрывает лицо ладонями, но я наношу всё новые и новые остервенелые удары. Бумажная трубочка мелькает в воздухе. Солнечные лучи вспыхивают на белых листах.

— А ты! Ты! — я задыхаюсь от ярости. — Ты забыл!

Я выпускаю сейчас не только обиду за Оксану. Я выпускаю свою собственную, старую, застарелую боль. Боль той девочки, чей отец тоже всё забывал. Чей отец тоже откупался подарками после долгих смен на заводе.

Я тоже тогда хотела побить своего глупого, эгоистичного папу. И я делаю это сейчас. Через Руслана. Вернусь в подростковую обиду.

Удар за ударом.

Руслан отступает. Пятится. Вжимается спиной в угол кабинета, где сходятся панорамные окна. За его спиной — бескрайнее московское небо, затянутое лёгкой дымкой.

— Ей было важно, чтобы ты был на её выпускном! — гаркаю я, и голос срывается.

Я откидываю в сторону измочаленную, разлохмаченную бумагу. Она падает на пол.

Руслан медленно убирает ладони от лица. Смотрит на меня. Потом на бумагу на полу. Потом опять на меня.

— У неё на выпускном была мать и её отчим, — зло говорит он и поправляет ворот рубашки.

— А должен был быть ты! — взвизгиваю я и топаю ногой. — Ты! Должен! Был! Быть! Там! Ты — папа!