Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 58 – Арина Арская

Он произносит это слово с такой гордостью, будто только что выучил его в словаре. Я смотрю на него, на его новый имидж «ответственного отца», на эти деньги в его руке, и не знаю, смеяться мне или плакать.

— Маловато, — я выхватываю купюры и пересчитываю. Пятнадцать тысяч. Поднимаю взгляд на Витю. — Ты годами не платил алименты. Ты мне по суду должен намного больше. Мне напомнить цифру?

— А потом ты спрашиваешь, почему я ушел от тебя?

— Витя, это не ты ушел, — делаю к бывшему мужу шаг вплотную. — А я ушла с тремя детьми. Один из которых был еще грудным.

— Какая же ты стерва, — лицо Виктора багровеет. — Я же с тобой пытаюсь по-человечески. Хочу хотя бы ради Сашки попытаться все вернуть.

Воздух в подъезде прохладный. Пахнет старым камнем, слабой бытовой химией и чужими ванильными духами.

Перед тем, как зайти домой, я должна оставить раздражения за родными дверями.

Прислоняюсь лбом к прохладной поверхности стеновой панели и медленно, глубоко дышу. Раз, два, три.

Сегодняшний день — это отдельный адский аттракцион.

Как я умудрилась не разорвать в клочья этого самодовольного идиота Виктора?

Его наглое предложение «вернуть всё как было» ради Сашки… Это разбудило во мне — разъяренную слониху, готовую растоптать обидчика, переломать ему все кости и размозжить его пустую голову.

Но я сдержалась. Сжала зубы так, что аж виски заныли. А его жалкие пятнадцать тысяч я взяла.

Не из жадности, нет. Мой сын имеет на них полное право. Куплю ему новый костюм в школу.

А Виктору я тихим, холодным голосом велела убираться, пригрозив, что если он сейчас же не прекратит нести чушь про «возвращение», я сама, голыми руками, задушу его здесь и сейчас. И я была готова даже сесть за его убийство в тюрьму, настолько он меня выбесил.

Виктор пробурчал что-то под нос, разочарованно повернулся и поплелся прочь.

Доработала день в каком-то тумане злости, ревности и раздражения. Даже новый монитор, который мне поставили после обеда, не радовал — мигал, мерзко отсвечивал, и я никак не могла к нему привыкнуть.

И вот я здесь. Почти дома. Я чую сладковатый запах жареной картошки, грибочков… Мммм…

Подхожу к родной, знакомой до боли двери.

За ней — мой Сашка. Вероятно, ждет меня с двойками и несделанными уроками.

Делаю последний выдох, стараясь оставить всю негативную энергию за спиной: через порог я должна переступить улыбчивой, доброй, счастливой мамой. Улыбка дается мне с трудом. С большим трудом.

В памяти всплывает вялое, жалкое лицо Виктора, а следом за ним — насмешливый, хищный взгляд Германа.

Нервы снова взвинчиваются до предела. Я с силой, почти яростно, стучу костяшками пальцев по железному полотну, позабыв, что в сумке болтаются ключи.

Дверь тут же открывается. На пороге — Сашка. В его глазах я сразу читаю не привычную лень, а самую настоящую растерянность и даже испуг.

— Что? — односложно бросаю я, переступая порог.

В прихожей пахнет жареной картошкой и чем-то домашним, уютным. В квартире стоит непривычная тишина.

Я оглядываюсь на сына, а он лишь разводит руками и пожимает плечами. По этому красноречивому жесту я ровным счетом ничего не понимаю. Неужели Виктор, этот бесстыжий тип, посмел явиться сюда, в мою съемную квартиру, в мое отсутствие?

С кухни доносится знакомый звяк ложки о тарелку.