Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 46 – Арина Арская

Пусть переваривает это.

— Ты что, меня не слышала? — раздается у меня за спиной ее голос, и я слышу громкий, властный стук ее каблуков по кафелю. — Я с тобой разговариваю!

— Маргарита, при всем уважении, — я оглядываюсь через плечо и вежливо, почти сладко улыбаюсь, — но нам с вами не о чем разговаривать.

Я прохожу через лифтовую площадку и сворачиваю в северный коридор. Шагаю медленно, с достоинством, потому что я не сбегаю от Марго.

Я ее не боюсь. И мне действительно надо вернуться к работе. Все эти страсти-мордасти — это, конечно, захватывающе, но... но они не избавят меня от текучки и от новых отчетов, которые я сегодня должна привести в божеский вид. Работу я терять не хочу.

— Ты кем себя возомнила? — почти рычит мне вслед Марго.

В кабинете Германа я на секунду пожалела ее как женщину, но сейчас во мне не осталось и капли сочувствия. Она — просто высокомерная стерва, которая решила, что имеет право командовать всеми вокруг. И я за это отвечу ей тем же — презрением и холодным высокомерием.

Я захожу в наш кабинет. Воздух пахнет остывшим кофе, пылью и пластиком. Мои коллеги-девочки, не отрывая глаз от мониторов, тихо здороваются со мной и продолжают клацать по мышкам и клавиатурам.

Работа идет полным ходом, и мне становится немного совестно, что я задержалась так надолго из-за своих «приключений».

Я хочу закрыть дверь, но мне не позволяет это сделать Марго, которая с силой распахивает ее настежь и властно заходит в наше царство цифр и графиков — отдел аналитики.

Вот тут мои коллеги окончательно отрываются от мониторов и недоумённо смотрят сначала на меня, а потом на Марго, которая громко и безапелляционно приказывает:

— Оставьте меня с Татьяной наедине.

Ее приказ звучит настолько абсурдно, что я едва сдерживаю смех. Кто она такая, чтобы приказывать в нашем отделе? Вот это самомнение!

Валентина, старший аналитик, за столом в углу кабинета, опускает очки на нос и хмурится. Молодая Ирочка за соседним столом поддается к ней и тихо спрашивает:

— А кто это?

Валентина тяжело вздыхает, словно поднимая неподъемную ношу, и поднимается на ноги.

— Бывшая жена нашего Германа Ивановича, — поясняет она, а затем громко обращается к остальным: — Пойдемте, девочки, попьем чай в столовой.

Черт. Теперь точно поползут нездоровые и грязные сплетни. Обо мне, о Марго, о Германе... На такое развитие событий я не рассчитывала.

Мои коллеги во главе с Валентиной неторопливо, с любопытными взглядами, покидают кабинет. Дверь с тихим щелчком закрывается за последней из них.

Я, тяжело вздохнув, шагаю к своему рабочему столу.

— Марго, вы понимаете, что сейчас грубо нарушили рабочий режим нашего отдела? — говорю я, опускаясь в кресло.

Оно противно скрипит. Я клацаю мышкой, и экран моего компьютера вспыхивает ярким светом. На рабочем столе у меня стоит фотография моих детей на фоне озера. Они там такие счастливые, такие солнечные, что глядя на них, на душе становится тепло и спокойно.

Марго, громко фыркнув, подходит к моему столу. Возвышается надо мной, словно мрачная, злобная великанша в алом, и тихо, с ледяной яростью, заявляет:

— Сколько?

Я аж поперхиваюсь от ее вопроса и удивленно выглядываю из-за монитора.

— Что, прости?

Марго прищуривается, ее идеально подведенные глаза становятся просто щелочками.