Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 79 – Арина Арская

— Не повезло, — выдыхает через две маленькие упрямые ноздри, как крошечный бычок.

— Повезло, просто я не сразу это понял, — взгляда не отвожу, — да, папка у тебя не очень умный. Зато мама умная.

— Она во сне сопит, — внезапно говорит Аня, и она точно сейчас не про свою биологическую мамашу, — тихо, но сопит. Ты знал?

— Да, знаю, и это мило.

Аня кивает и тяжело вздыхает, отвернувшись от меня, будто потеряла всякий интерес. Поглаживает щеку и поднимает взгляд на люстру, продолжая играть в детскую невозмутимость, под которой много смущения, потому что она открывает рот.

Так делала Анфиска и Антон в детстве, когда смущались.

Она похожа на них.

— Ладно, идем попьем водички, — шагаю на кухню. — И сказку расскажу.

Переводит на меня взгляд и в досаде поднимает брови. Ну, знаешь, цыпленок, я тоже упрямый.

— Я сама себе умею сказки рассказывать.

— Да ты что? — заношу ее на кухню и сажу за стол. Всматриваюсь в ее глаза. — Но сказки куда интереснее слушать.

— Тогда почему ты хочешь мне рассказать свою? Послушай мою.

Медленно моргаю. Она меня уделала. Опять. И, учитывая, что она и в этом похожа на Анфису и Антона, то виноваты мои гены.

— А с тобой спорить сложно, — распрямляюсь и иду к холодильнику, у которого стоит графин с чистой водой. — Давай свою сказку. Я с удовольствием послушаю.

— Нет.

Со стаканом в руке я оглядываюсь, и Аня смотрит мимо меня, якобы нет тут меня. Разговор, дядя, окончен. Давай мне воды и все. Уходи.

— Ну, знаешь, это уже жестоко и несправедливо. Заинтриговать и вот так отказать.

Пожимает плечами, намекая, что ей все равно на меня, но это совсем не так. Она сидит и не убегает.

Ее тянет ко мне, пусть она очень обижена и дезориентирована последними сутками, за которые мы все будто прожили несколько тяжелых лет.

— Не хочу рассказывать и не буду.

— Тогда я свою себе сам повторю, — наливаю в стакан воды, — хоть так утешусь.

Заинтересованно молчит. Ставлю на стол перед ней стакан. Смотрит исподлобья, а я вновь возвращаюсь к холодильнику и заглядываю в него:

— Жила была маленькая улиточка…

— Жила-была улиточка, — повторяю я и продолжаю, — маленькая и самая красивая среди остальных. Тельце, — вытаскиваю яблоко из ящика холодильника, — мягкое, как у плавленого сырка, а покрыто оно было, — закрываю холодильник и выхватываю нож из стойки, — слизью, как жидкие сопельки.

— Фуууу, — тянет Аня и шмыгает.

Не она первая фукает. Антон и Анфиса тоже фукали и кривили моськи. Неудивительно: плавленный сыр и сопли.

Что может быть хуже?

— А еще у нее был домик-раковинка, — медленно счищаю кожуру с яблока. — Стенки тонкие, как скорлупа у яиц. Очень красивая раковинка, которую улиточка мыла под капельками росы, вытягивая свои глазки на тонких ножках в разные стороны. Такая улиток зарядка по утрам. Ручек и ножек у улиточек ведь нет.

Оглядываюсь. Аня сидит в шоке с круглыми глазами. Пытается глаза вытянуть в разные стороны?

Но я серьезен и не смеюсь.

— И получила однажды улиточка письмо от друга-таракана, — разрезаю яблоко на две половины, — который приглашает ее в гости. Пишет, что нашел новый домик и хочет похвастаться.

Замолкаю, выковыриваю кончиком ножа семена из серединок яблока, и режу его на дольки.

— А дальше? — шепчет Аня.

Подцепил и заинтересовал. Не могу сдержать улыбку. Я тут мастер сказок. У меня эта улитка отшлифована до мельчайших деталей.