Книга Развод. Ты меня предал, страница 65 – Арина Арская

— Зачем?

— У меня к ней вопросы.

— Какие?

— Личного характера.

Игорь Викторович щурится:

— Она не в состоянии ответить на вопросы личного характера, Ада. Вы понимаете, что такое острый психоз?

— Нет.

— Это паника, галлюцинации, человек не способен правильно оценить происходящее, бред, — глубоко вздыхает. — И с вашей подругой действительно тяжелый случай.

— И все это из-за выкидыша.

— Это одна из возможных причин.

— Значит, ответов я не получу, — бубню под нос и дышу через рот.

— Каких?

Смотрю на Игоря Викторовича исподлобья:

— Кто вызвал бригаду скорой помощи?

— Соседи? — улыбается.

— С ней была еще одна женщина, — говорю тихо и уверенно. — Так.

— Возможно.

— И у нее тоже острый психоз и тоже тяжелый случай?

— Врачебная тайна.

Откидывается назад и смотрит на меня так, будто сканирует мои мысли. Какова вероятность, что этот непримечательный по внешности мужчина связан с Пастуховым Юрой, который меня и направил по следу.

— Если у вас нет ко мне вопросов, то я лучше вернусь к своей новой статье, — Игорь Викторович мягко и даже ласково улыбается, — пока, конечно, только изучаю вопрос, просматриваю литературу и чужие работы… — постукивает пальцами по столу, — но тема меня увлекла. Гипноз, наркотические вещества, ложные воспоминания.

Я напрягаюсь. Зачем мне знать, над чем он работает. Нашел свободные уши, чтобы похвастаться?

— Вы знали, Ада, что наш мозг пластичен, а память очень ненадежна? — спокойно продолжает Игорь Викторович. — И что опытный гипнолог может переписать воспоминания? Человека довольно легко убедить в том, чего в его жизни не было.

На меня накатывает волна жара и потливости. Дыхание учащается, и мне кажется, что за моей спиной кто-то притаился.

— А еще психика — очень хрупкая штука, и ее можно сломать при правильном подходе, — Игорь Викторович всматривается в мои глаза.

Меня сейчас вырвет. За жаром по телу прокатывается озноб.

— Вы… — шепчу я, — тоже человек Пастуха…

— Без понятия о ком вы, Ада? — Игорь Викторович не моргает. — О каком Пастухе речь?

Да, он — человек Пастуха. И все, что он сказал, было ответами на мои вопросы, но одного пазла не хватает. Выкидыш.

Игорь Викторович ведет со мной беседу не просто так, и не для красного словца ввернул выкидыш. Ия была беременной от Матвея, которому выкрутила мозги. И, похоже, его агрессия и отчаяние связано именно с тем, что была близость.

Дело не в ложных воспоминаниях, а в физическом контакте. Меня начинает трясти. На глазах выступают слезы.

Я пришла к ответу, и этот ответ ужасает своим безумием и мерзостью. И да. Матвей сам бы этого мне не сказал, и я его понимаю. Лавандовая вонь забивает носоглотку будто слизью.

— О, господи…

— Как часто я слышу эти слова.

— Я пойду…

Я с трудом встаю на ватные ноги. Меня шатает, и сглатываю кислую слюну. Плетусь к двери и прикладываю дрожащую ладонь ко лбу.

— А знаете… Я могу вас отвести к вашей подруге.

Оглядываюсь и шепчу:

— Да пусть эта мразь горит в аду.

Я выхожу в коридор, приваливаюсь без сил к стене. Как же сейчас Матвею, если мне самой хочется забиться в темный уголок и съежиться там в комочек.

И на что бы еще могла пойти Ия, если бы за спиной Матвея не стоял Юра? В своем безумии она могла бы пойти и дальше.

Нет, я не хочу об этом думать, потому что мне страшно.