Книга Право на обман, страница 63 – Арина Арская

Несколько вдохов и выдохов и бегло смотрю в зеркало. Ну, и взгляд у меня, конечно. У маньяков и то глаза подружелюбнее. Улыбаюсь и ежусь от самой себя.

— Все, поехали, — говорю я себе, убеждая, что не страшусь встречи с Сашей.

Денис увлеченно с другими детьми покоряет детские тренажеры. Подплываю к лавочке, на которой в одиночестве сидит Саша. Он не замечает меня и что-то увлеченно пишет в блокноте, однако когда подхожу ближе, то понимаю, что он не пишет, а рисует. Саша рисует простым карандашом в небольшом скетчбуке множество глаз.

— Привет, — обескураженно говорю я и сажусь рядом.

Денис мне машет рукой и возвращается к игре. Саша закрывает скетчбук и отвечает:

— Привет.

— Ты, что, рисуешь?

— Да, — откладывает скетчбук и карандаш. — Купил пару видео-курсов.

Обращаю на него недоуменный лик. Что это еще за фокусы? И жутко любопытно, что еще он нарисовал в скетчбуке кроме глаз.

— У меня не может быть хобби? — он улыбается и вскидывает бровь. — Планирую еще заглянуть на вечерние курсы масляной живописи. Кстати, недалеко от моего офиса. В будние дни на обеде возьму частные уроки.

— Что? — голос у меня понижается до сиплого шепота.

В горле пересыхает от удивления. Саша деловито ко мне разворачивается, закидывает руку на спинку скамьи и продолжает:

— И хобби много времени отнимает. Я ночами рисую…

Дыхание перехватывает, и мне совершенно не нравится моя реакция.

— С шарами и кубами вроде разобрался, а вот с анатомией, — вздыхает и не спускает с меня взгляда, — беда.

Я краснею от пристального и изучающего взгляда Саши. И дело не в том, что смотрит на меня с желанием или томностью, нет. Он взирает на меня цепко, как на объект, который можно нарисовать. Касается подбородка, вынуждая повернуть лицо чуть вправо, и мои ноги тяжелеют.

— В общем, пока носы, глаза и уши рисую, — убирает руку, разглядывая меня.

Секундная оторопь, мое изумленное молчание, и я прихожу в себя. Сердито всматриваюсь в спокойные глаза и зло шепчу:

— Найди другое хобби.

— Нет, — безапелляционно заявляет Саша.

— Поздно, Саша, — цежу сквозь зубы.

— Никогда не поздно открыть душу искусству, — он мягко улыбается. — Да и тебе какая разница, чем я занимаюсь ночами?

— Ты прав, — фыркаю, вскидываю подбородок и перевожу взгляд на детскую площадку, а у самой сердце ускоряет бег от внимательного взора Саши.

Когда он берет в руки скетчбук, открывает его и шуршит карандашом по бумаге, я совершенно теряюсь от его наглости.

— Подбородок чуть выше, Ева, — строго командует он.

Я распахиваю от неожиданности глаза так широко, как никогда прежде, и цепенею на несколько секунд, а после в возмущении смотрю на Сашу, который недовольно приподнимает бровь, застыв с карандашом над бумагой.

— Совести у тебя никакой, Саша, — голос у меня дрожит низкой хрипотцой. — Мы в разводе, а ты тут…

— Что? — он щурится.

— Ты сам прекрасно знаешь, что, — медленно выдыхаю и встаю. — Я…я… у меня нет слов!

Подхватываю рюкзак с вещами сына и торопливо шагаю к детской площадке:

— Денис! Нам пора!

Денис ловко спрыгивает с низкой перекладины, бежит ко мне, обнимает, и я сдавленно отзываюсь:

— Иди с папой попрощайся и поехали домой.

Наблюдаю, как Денис и Саша о чем-то говорят, как обнимаются и с печалью смотрят друг на друга, не желая разбегаться. Нервничаю и злюсь на себя за минутную слабость. Все-таки вывел из себя.