Книга Право на обман, страница 61 – Арина Арская

— Ну? — голос Саши опят уставший.

— У меня нет слов, — сипло отзываюсь я. — Я… Саш… А ты… Ты…

— Да, Ева, я завелся…

— Серьезно?

— Да.

Я минуту обескураженно молчу, а затем тихо говорю:

— Саш, но я слышала ваш разговор тогда в кабинке…

А затем я вспоминаю, как меня передернуло от его злого приказа для Ани не отвлекаться от белья и как он без прощаний сбросил звонок и прервал их увлекательный разговор. Не было там ласки. Конечно, и со мной после Ани в телефонном разговоре он не отличился нежностью и вниманием, но ему пришлось лгать, оправдываться и выслушивать мои злые претензии, а затем я все заполировала приказом быть к девяти на ужин.

— А спорткар для Ани? Как-то не вяжется с желанием ее унизить…

— Почему? В любой момент лишиться красивой машинки, — печально усмехается Саша. — Ева, она знала, что это не подарок…

— Но вот меня ты точно унизил машиной.

— Это другое.

— Какой же ты, Саша, сложный! — несдержанно повышаю голос и вскакиваю на ноги. — Я поняла! Поняла! Ты женоненавистник! И знаешь! Знаешь! — меня трясет в ярости. — А еще ты извращенец! Вот! Приходить в отель и играть тебе содержанку на час? А что потом? Потом что? Потом я бегу жарить тебе котлетки?! Целовать после твоего возвращения? То есть мне быть якобы любовницей, которую ты нагибаешь в разных позах и деньги швыряешь в лицо, и женой, которая типа не знает о самой себе?!

— Ну… Да, — голос Саши низкий, и я замолкаю в удивлении, потому что уловила его возбуждение. — А я бы побыл для тебя художником.

— Этот разговор не имеет смысла, — шепчу я и повышаю голос, — потому что мы в разводе! Раньше надо было кисточку в зубах держать, Пикассо!

Сбрасываю звонок и наматываю несколько кругов вокруг стола. После лезу в морозильную камеру и прикладываю пакет льда ко лбу в попытке прогнать видение, в котором Саша стоит за мольбертом с кисточкой в зубах.

— Да ты рисовать же не умеешь, — зло клокочу я. — Что бы ты там нарисовал?

— Я присяду?

Отвлекаюсь от телефона. Какой-то лощеный мужик нагло и беспардонно садится передо мной. Костюмчик, часы, на гладковыбритом лице ухмылка. Симпатичный. Стрижечка аккуратная, ровные зубы. Светлый шатен. Лет тридцать пять, плюс-минус.

— Я не дала согласия, чтобы вы садились.

— Так мне встать и дождаться вашего разрешения?

— Сидите, если вам больше некуда присесть, — пожимаю плечами, делаю глоток кофе и вновь утыкаюсь в телефон. — Мне без разницы.

— Такая женщина и одна…

Поднимаю взгляд.

— Я очарован…

— Хватит.

— Вы не в духе?

— Я в разводе, — медленно и четко проговариваю я. — У меня есть пятилетний сын, и я беременна.

Замечаю в глазах тень разочарования. И он не может сейчас встать и уйти, потому что не хочет показаться трусом и слабаком, ведь мужчины любят играть бесстрашных героев ради сомнительной связи.

— Как вы сразу с козырей зашли.

— Женат? — игнорирую его улыбку.

— В разводе.

— Дети?

— Дочка.

— Как любопытно, — хмыкаю я. — Полдень воскресенья, а вы тут. Для кого придумали словосочетание “воскресный папа”?

— Бывшая жена…

— Стерва, которая не дает общаться с ребенком? — приподнимаю бровь. — А вы отец-молодец, так?

— Если вы разочарованы в своем муже…

— Даже мой муж сейчас занят сыном, — щурюсь я. — Почему развелись?

— Я будто на допросе, — смеется и откидывается назад.