Книга Право на обман, страница 39 – Арина Арская

— Мам, — Денис отвлекает меня от сложных размышлений. — Я хочу кричать.

— Покричи.

Денис встает и кричит. Сжимает кулаки, топает ногами и зажмуривается. В комнату заглядывает бледная мама, и также бесшумно исчезает. Крики Дениса повышаются до визга, затем он замолкает, чтобы отдышаться, и вновь срывается на злой, обиженный крик, а затем падает на спину. Бьет пятками по плотному ковру, тиранозавр, который умеет шагать и рычать, переворачивается с открытой пастью. Денис затихает и складывает руки на груди.

— Полегчало?

— Да, — шмыгает. — Мам.

— Да, милый?

— Я уже почти не злюсь на папу.

— Это хорошо.

— Но ты злишься.

— Денис, — сползаю с кровати и ложусь рядом. — Ты не должен оглядываться на мои чувства. Моя чувства и эмоции — это мои, а твои — это твои.

Какая же я гадина. Я только вчера пыталась манипулировать сыном и его эмоциями. Как легко я за своей обидой могу забыть о том, что мой ребенок — это не инструмент давления или достижения своих целей.

Надо поднять сложный разговор, который коснется развода и нашего раздельного проживания с Сашей, и я не могу раскрыть рот. Я знаю, что Денис воспримет это тяжело, и у меня сердце сжимается в черную точку. Я думала, что мы с Сашей проживем вместе до старости и рисовала в голове идеализированные картинки, как сидим старенькими на веранде и наблюдаем за правнуками. Почему жизнь не может быть простой и понятной? Почему она полна сложных решений, которые обязательно заденут других и оставят шрам в сердце?

— Денис, папа… — тошнота усиливается, глаза жгут слезы, — наш папа… провинился передо мной… и мне очень сложно понять его, принять его проступок, и я не знаю, осознал ли он, что натворил. Когда твои друзья поели кроличьих какашек, то они поняли, как ошибались… — тут я хрюкаю от смеха, потому очень живо представила ревущих ребятишек… — потому что им стало невкусно…

Из меня рвется смех, слезы отступают, и я с хохотом сгребаю Дениса в охапку. Перед глазами всплывает картина маслом: стоят три красавца, жуют “конфетки”, замирают и срываются на гневный рев, а на них со стороны снисходительно и красноречиво смотрят девочки в красивых бантиках и молча намекают, что “они же говорили”.

— Лучше бы папа поел кроличьих какашек, чем поцеловал чужую тетю? — серьезно спрашивает Денис.

— Дениска, — сажусь, когда приступы нашего смеха затихают, — маме и папе очень нужна твоя помощь.

Денис садится по-турецки и хмурится. Как же он похож сейчас на Сашу. Его маленькая копия, и теста на отцовство не надо проводить.

— Мама и папа не просто в ссоре, а в жизненном кризисе. Помнишь, мы тебя учили, что важно себя правильно ввести с друзьями в момент ссоры? Вот мы сейчас с папой испуганы, разгневанные и можем натворить очень нехороших дел в попытке защититься…

Подозреваю, что и Саша сейчас из последних сил сдерживается, чтобы не ткнуть меня мордой в то, что я ему не соперник.

— Мы очень хотим подраться, покидать друг другу в лицо песком… Ладно, я очень хочу драться, кусаться и мне страшно, а от страха мы совершаем большие глупости, которые могут затронуть тебя.

— Сложно… — Денис надувает щеки.

— Очень сложно, а может быть все еще сложнее, если мама и папа не решат быть двумя взрослыми людьми, — слабо улыбаюсь. — Мама твоя очень хочет быть маленькой девочкой и желает спрятаться вместе с тобой под одеяло. Я не хочу видеть папу, потому что я очень обиделась и хочу взять тебя в союзники против папы, чтобы сделать ему больно, но так нельзя поступать. Поэтому… поэтому ты должен побыть пока на нейтральной территории, у бабушки с дедушкой.