Книга О, мой профессор!, страница 46 – Лариса Васильева

Матвей из своей берлоги не погонит, но, если вдруг после сегодняшнего поссоримся, у Занозы перекантуюсь. У нее предки мировые.

— Конечно, дочь, не проблема. Развлекайся, только иногда отвечай на сообщения. Мать волнуется.

Обещаю и возвращаюсь к честной компании. Возвращаю телефон Александру. Неверов нарочно дольше чем обычно задерживает свои пальцы на моих. Внутренне сжимаюсь, ожидая реакции Матвея, но профессор не реагирует.

Капец железная выдержка! Мне бы уже давно от ревности крышу снесло.

— Встретимся в субботу, — снова эта ехидная усмешка и странное дежавю, от которого бросает в дрожь.

— Почему в субботу? — меня охватывает паника.

— Семейное торжество. Мой отец вчера отправил вам приглашения.

И снова он смотрит сквозь Матвея.

Выцарапала бы ему глаза, но нельзя и народу много. Замечаю на лице Александра возле уголка левого глаза небольшой шрам. Почти незаметный, но напоминающий по форме женский ноготь.

— Что это? — тянусь к его лицу.

— Ничего, — Александр перехватывает мою руку и вдруг притягивает меня к себе.

— С тебя должок за сегодня, — шепчет он, намекая на надежную крышу. — Любовь у меня уже есть, — подмигивает, кивая на свою златовласку, — а от секса я бы не отказался.

Сжимаю кулаки и едва сдерживаюсь, чтобы не нагрубить. Александр со своей пассией уходит, оставляя неприятный осадок. Так погано на душе у меня давно не было. Матвей берет меня за руку, и мы молча гуляем по торговому центру. Проходя мимо одного бутика, он сворачивает внутрь и ведет меня за собой.

— Хочу купить тебе одежду. Выбирай что хочешь, — произносит он, а у меня от хрипотцы его голоса сотни импульсов по телу.

Прошу его помочь. Хочется знать, какой стиль одежды для девушек предпочитает Матвей. Мы вдвоем выбираем мне одежду. А у профессора определенно есть вкус. Очень красиво, но потянет ли он такие расходы? Одна вещь не дорого, но когда их около десятка сумма уже внушительная. Возле кассы невольно тянусь к сумочке с картой предка. Он привык к моим расходам на одежду, но Матвей пресекает любые попытки.

— Я заплачу, — он улыбается одними уголками рта и расплачивается.

Потом мы заглядываем в обувной и покупаем мне босоножки. Матвей со мной нежен и деликатен, и настроение ползет вверх.

— Все хорошо? — он гладит меня по щеке, чувствуя, что я оттаяла.

— Да, спасибо.

Мы сидим в кафешке на верхнем этаже возле панорамного окна. Отсюда открывается неплохой вид на парковку и белоснежный храм. Мы едим пиццу, запиваем колой и чувствуем себя почти счастливыми.

— Мой отец не так уж и плох, — я смотрю на Матвея. Теперь моя очередь откровенничать. — Он не контролирует ни мое время, ни расходы. Я могу исчезнуть из дома на несколько дней, и это не будет трагедией. У нас в семье всегда так. Пока ты не достигла определенного возраста, разрешается творить глупости. Конечно, в разумных пределах и без ущерба его безупречной репутации. То есть, если сейчас решу скинуть одежду и станцевать джигу, меня запрут дома на неопределенное время. И, если свяжусь с дурной компанией, предки тоже об этом узнают и накажут. А тусить с друзьями, распивать спиртное, заниматься любовью с взрослым мужчиной не возбраняется.

Я замолкаю, и мы некоторое время сидим в тишине. Смотрим на храм и жуем пиццу.

— Мне сейчас двадцать и я пока ему не нужна, — продолжаю я. — Все дочери семьи Ростовцевых должны быть образованными прежде, чем вступят в брак. Потом им, правда, образование не требуется, но это уже не важно. У меня есть примерно лет пять до тех пор, пока отец подберет мне пару. Обычно он делает это намного раньше. Незаметно сводит с разными людьми, наблюдает реакцию. Если нет, предлагает другое. Отказаться нельзя, можно только выбирать.