Книга О, мой профессор!, страница 48 – Лариса Васильева

— Я есть не хочу, — заявляю, не понимая, почему мы приехали в супермаркет, когда меня потянуло на природу.

— А мы не за едой, — Матвей жадно целует меня и просит подождать, а спустя полчаса возвращается с полным пакетом. Интересно, что он набрал? Григорьев убирает покупки в багажник и снова садится за руль. — Теперь можно и на природу, — загадочно заявляет он.

В центре парков хоть отбавляй, но повсюду камеры, поэтому мы выезжаем за город. Сворачиваем с трассы на грунтовую дорогу, машину начинает потряхивать. Меня тоже трясет от раздирающего любопытства. Никогда здесь не была, но тем интересней наша поездка.

В городе всегда светло от неоновых огней, но здесь, вдалеке от цивилизации, настоящая темень. Матвей останавливается посреди поля и выключает свет. Впереди чернеет лес, на небе миллиарды мерцающих точек. Я раскидываю руки, смотрю вверх и громко кричу от радости.

Природа наполнена не гулом машин и человеческой речью, а стрекотом кузнечиков и цикад. Вдыхаю воздух, напоенный ароматом пряных трав, и дурею от ощущения свободы.

— Прошу, — Матвей тянет меня на расстеленный на траве плед. Не за ним ли он забегал в магазин?

— Какой ты предупредительный! — восхищаюсь я и ойкаю, укушенная комаром.

— Очень предупредительный, — Матвей распыляет в воздухе баллончик с инсектицидом.

— А ты занимался сексом на природе? — становлюсь на колени на плед и снимаю топ.

— Уже не помню, — Матвей повторяет мои действия, опускаясь на землю. Стягиваю с него футболку, следом за ней мою бюстгальтер. Прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя биение его горячего сердца.

Это настоящее единение душ, тел, ощущений. Мы наощупь изучаем друг друга, исследуем жаждущие нежности тела. Выдыхаю его имя, когда Матвей входит в меня. Дрожу от ночной прохлады и остроты чувств. Мы целуемся, безумно много целуемся, а потом просто лежим и смотрим на звезды.

— Не могла даже себе представить, что этот учебный год закончится так, — я наощупь нахожу его ладонь и сжимаю.

— Согласен, — Матвей сжимает мою руку в ответ, и мы молчим дальше.

Не хочется, чтобы Григорьев думал, будто я блатная. Мой предок и декан, конечно, друзья, но учусь я сама без каких-либо поблажек.

— Я не сдаю экзамены, не потому что родитель замолвил за меня словечко перед ректором. У меня медотвод.

— У тебя проблемы со здоровьем? — слышу в его голосе беспокойство.

— Зрение было ни к черту. Месяц назад меня прооперировали.

Рассказываю Матвею об операции, опуская возникшие после нее странности. Достаточно, что ребята косятся, не хватало еще, чтобы Григорьев считал меня ненормальной.

Матвей слушает, не перебивая, а потом поднимается на локтях и целует мои веки. Я замираю, застигнутая врасплох душевным смятением и неописуемой радостью. Заветные слова едва не срываются с моих губ.

Черт! Между нами только секс, какая нафиг любовь! Но признание так и рвется из груди.

Это миг, только миг. Волшебный и неописуемый. Может быть, завтра все изменится. Мир рухнет, наступит апокалипсис, Матвей решит меня оставить. Но сегодня я счастлива.

— Спасибо, — шепчу я, ловя его губы своими.

— За что? — мы одни, но Матвей тоже шепчет.

— Мне сейчас так хорошо.

— И мне хорошо. — Мы целуемся и снова ложимся на плед. — Снеж?

— Ммм? — мычу я.

— Скажи, сколько у тебя было мужчин? — интересуется Матвей.