Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Алёш, возьми меня с собой. Я хочу помогать тебе… В твоих комплотских делах. Алексей изумился: — Но ведь ты же, кажется, скептически относился к моим затеям? Так на кой ляд тебе это? Владимир подошёл к окну, постоял несколько секунд, вглядываясь в темноту, и не оборачиваясь проговорил: — Ты рискуешь жизнью. И я хочу избавить тебя от этого риска или хотя бы разделить его с тобой, если по-другому не получится. Тебе твоя жизнь нужнее, — добавил он серьёзно и, обернувшись, улыбнулся растерянно молчавшему Алексею, на миг напомнив прежнего графа. * * * И снова вынуждена извиниться перед всеми, на чьи комментарии не могу ответить. Я вижу, что меняется счетчик, но не вижу самих сообщений и не знаю, о чём вы мне пишете, уважаемые читатели. К моему большому сожалению. На все комментарии, которые портал соблаговолил мне показать, я ответила. * * * * * * Зима ворвалась в Петербург, как эскадрон драгун в захваченный город — обрушилась снегопадами, замела, завьюжила злым колючим бореем. Он кидал в лицо пригоршни холодных липких хлопьев, норовя залепить глаза и нос, и Матвей, завернувшись в епанчу до самых глаз, почти бежал по улицам — только так ещё удавалось не окоченеть окончательно под тонким, изрядно потёртым сукном. Возле самого дома поскользнулся и грохнулся с тротуара под самые копыта извозчичьей лошади. Возница заругался, грозя незадачливому пешему кнутом. — Ужо попадись ты мне… — буркнул вслед невеже Матвей и потёр ушибленный бок. Случись на его месте Фёдор Пушников, этот извозчик, небось, кинулся бы его под руки поднимать да снег с него обметать. А его, Матвея, ни одна сволочь не боится… Во флигеле было не топлено — и чем только он так нелюбезен этой чёртовой Марте, — Матвей вздохнул и не раздеваясь отправился в дом. Войдя в сени, решил сразу же почистить крыльцо, пока не намело сугроб в человеческий рост, но едва ухватился за лопату, как дверь во внутренние покои распахнулась и выскочила служанка. Легка на помине, кикимора… Сызнова поучать станет. Но дальше случилось неожиданное: бросившись к нему, Марта зарыдала в голос и начала быстро-быстро лопотать по-немецки. Матвей растерялся. Он не понимал ни слова. — Что? Что случилось?! — повторял он, глядя в залитое слезами лицо. — Die Herrin wurde ins Gefängnis gebracht… — Я не понимаю… Скажи медленно. Но горничная трясла головой и повторяла, как заморская птица попугай: — Die Herrin wurde ins Gefängnis gebracht. Herrin wurde festgenommen! Наконец, Матвей грохнул об пол лопатой и заорал по-немецки, безбожно коверкая слова: — Молчать! Отвечать небыстро! Где есть Маргарета?! Та мгновенно, будто подавившись всхлипом, смолкла, испуганно тараща на Матвея светло-голубые глаза. — Где Маргарета? Что у вас случилось? — повторил Матвей чуть спокойнее. — Госпожу арестовали… — прошептала служанка и, стянув с головы чепец, вытерла им лицо. — Как?! — Это из-за господина Бирена… Её увезли в цитадель… — И Марта тоненько, по-щенячьи жалобно заскулила, комкая в руках передник. Бросив лопату, Матвей выскочил на улицу. Как оказался в конторе, он не помнил. Кажется, добежал до крепости меньше, чем за четверть часа. Распоясавшееся воображение рисовало картины одну страшнее другой: тонкие запястья в шерстяном хомуте спускавшихся с дыбы верёвок, разорванное на спине платье, нежную кожу, на которой вспухали одна за другой кровавые полосы рубцов, и горящий веник над исполосованной кнутом спиной… |