Книга Виват Елисавет!, страница 54 – Анна Христолюбова

— О, найн! Не оставляйте меня. Здесь правда недалеко…

В голосе явственно прозвучала мольба, и Матвей понял, что ей страшно вновь остаться на улице в одиночестве.

— Вы неверно поняли меня, сударыня. Я, конечно же, провожу вас, куда прикажете.

* * *

[3] пойдемте (нем.)

Она и впрямь квартировала неподалёку. Аккуратный маленький домик в два жилья, нарядный, будто игрушечный. Незнакомка по-хозяйски поднялась на крыльцо и дёрнула шнурок. Внутри глухо отозвался колокольчик.

Дверь распахнулась, но, вместо того чтобы отдать ему плащ, женщина ухватила Матвея за локоть и потянула внутрь.

— Я не отпущу вас просто так. Я должна быть благодарным. Вы обмоете ваши раны и выпьете кофе…

Речь её стала почти гладкой, акцент зазвучал мягче, видно, успокоилась.

Сопротивляться Матвей не стал, куда ему спешить? Чем позже явится на квартиру, тем больше надежды, что Василиса уже будет смотреть свои пьяные сны.

Немолодая полная служанка в накрахмаленном чепце и переднике, что открыла им дверь, увидев растрёпанную госпожу без шляпы, в разорванном платье и чужой епанче, разинула рот и вытаращила глаза. Однако та до объяснений с прислугой не снизошла.

Матвей очутился в просторном помещении с широким длинным прилавком вдоль дальней стены и рядами уходящих под потолок полок. На полках громоздились какие-то тюки, в темноте не разглядеть, с чем именно.

«Лавка», — понял Матвей.

За прилавком в углу оказалась ещё одна дверца, именно к ней хозяйка и повлекла своего гостя. Проход вёл в тёмный узкий коридор, куда выходило несколько закрытых дверей, а в самом углу поднималась лестница на второй этаж.

— Идёмте, — велела женщина и бросила через плечо: — Марта, таз, кувшин тёплой воды и ящик с лекарствами. А потом сваришь нам кофе.

В маленькой, кокетливо убранной комнате — не то спальне, не то будуаре: за ширмой прятался альков под пологом в игривых рюшечках, а возле окна помещалось бюро, — она усадила Матвея в кресло и скрылась за дверцей, притаившейся в альковной тени. Должно быть, там была гардеробная.

Когда явилась горничная с тазом и кувшином, незнакомка уже переоблачилась в домашнее платье. По тому, как быстро это было проделано, Матвей понял, что дама вряд ли принадлежит к высшему обществу.

Вдвоём со служанкой они помогли ему умыться, и незнакомка густо смазала губу и скулу над ней какой-то вонючей мазью.

Заметив его гримасу, улыбнулась:

— Да, пахнет противно, зато прекрасно снимает отёк и быстро заживляет. Мой отец был лучшим аптекарем в Магдебурге, я многому у него научилась.

Наконец-то Матвей смог рассмотреть её как следует. Невысокая, пухленькая, не юна — лет тридцати, наверное. Не красотка. Копна рыжих кудрей, голубые глаза, богатое месторождение веснушек и крупный нос. Впрочем, она явно умела улучшать свою внешность при помощи женских штучек и казалась весьма симпатичной. В модах Матвей разбирался не лучше, нежели во французских придворных балетах, однако туалет показался ему роскошным, не хуже тех, что носили знатные дамы.

Внезапно он вспомнил, что не представился, похоже, служба в сыскном ведомстве выдула из него последние крохи былого воспитания. Он смутился.

— Простите, сударыня, я забыл отрекомендоваться. — Встал, поклонился. — Матвей Громов, дворянин.

— Ничего. — Она равнодушно пожала плечами. — Это не страшно. Во-первых, я не придаю значения подобным условностям, а во-вторых, я не благородная дама. Фрау Феерман, — представилась она. — Но вы можете звать меня Маргарета. Да сядьте же! Не торчите, как верстовой столб среди болота!