Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
* * * На дворцовой площади Преображенский полк первым торжественно присягал новой императрице. В чистом утреннем воздухе, звенящем от мороза, далеко разносились слова священной присяги: «Аз нижеименованный обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, пред Святым Его Евангелием, что хощу и должен своей природной и истинной Всепресветлейшей, Державнейшей, Великой Государыне, Императрице Елизавете Петровне, Самодержице Всероссийской, и прочая, и прочая, и прочая, и по Ней Её Императорского Величества Высоким законным Наследникам, которые по изволению и Самодержавной Её Императорского Величества власти избраны и определены, и к восприятию Престола удостоены будут, верным, добрым и послушным рабом и подданным быть, и всё к Высокому Её Императорского Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и прерогативы узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, и в том во всём живота своего в потребном случае не щадить, и при том по крайней мере стараться споспешествовать всё, что к Её Императорского Величества верной службе и пользе Государственной во всяких случаях касаться может; об ущербе же Её Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися буду; когда же к службе и пользе Её Величества какой тайное дело, или какое б оное ни было, которое приказано мне будет тайно содержать и то содержать в совершенной тайне, и никому не объявлять, кому о том ведать не надлежит и не будет повелено объявлять, и поверенный и положенный на мне чин, как по сей (генеральной, так и по особливой) определённой и от времени до времени Её Императорского Величества именем (от представленных надо мною начальников) определяемых инструкциям, и регламентам и указам, надлежащим образом по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы, ни вражды, противно должности своей и присяги не поступать, и таким образом себя весть и поступать, как доброму и верному Её Императорского Величества рабу и подданному благопристойно есть и надлежит. И как я пред Богом и судом Его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще мне Господь бог душевно и телесно да поможет. В заключение же сей моей клятвы, целую Слова и Крест Спасителя моего. Аминь[1]». «Обещаю и клянусь», — повторяли солдаты, и лица их светлели, точно тронутые незримым солнечным лучом. * * * [1] Исторический текст присяги на верность императрице Елизавете Петровне. * * * После присяги Пётр велел Алексею и его друзьям ехать за ним и отправился во дворец. В огромной приёмной возле кабинета императрицы было негде упасть не то что яблоку — плоды гораздо меньшего размера не нашли бы там себе места. Молодые люди скромно притулились в уголке. Вокруг мелькали все те же лица, виденные сегодня в церкви. Стоял взволнованный гул множества голосов, тихих, настойчивых, переходящих в шёпот, и, наоборот, весёлых, победительных. Михаил Воронцов скользнул по Алексею равнодушным взглядом и отвернулся, сделал вид, что не узнал. Вокруг Разумовского закручивался бурный водоворот, важные господа в мундирах и богатых кафтанах пытались протиснуться к нему, кто-то трогал за локоть, кто-то вкрадчиво шептал в самое ухо, кто-то искательно заглядывал в глаза. Алексей Григорьевич, смущённый и стеснённый столь активным проявлением расположения от вчера ещё незнакомых людей, тоскливо скользил глазами поверх голов. |