Книга Виват Елисавет!, страница 185 – Анна Христолюбова

— Ну коли забудут, значит, ничем мы благодарности не заслужили, — спокойно сказал Алексей.

— Глупости болтаешь! — повысил голос Грюнштейн и глянул исподлобья. — Это раньше рядом с Елизаветой только мы с тобой и крутились, а нынче знаешь, сколь вокруг неё лизоблюдов хвостами машет? Легион! Все теперь к трону потянулись поближе, заслуги свои вспомянули и неустанно Её Величеству о них твердят. Даже те, кто с ней прежде через губу здоровался…

— Не привык я милостей выпрашивать, — бросил Алексей резко. — Коли вспомнит Её Величество — хорошо, ну а нет, стало быть, не заслужил. Мне б только дом отцовский вернуть. Как думаешь, может, челобитную подать?

— Вовсе сдурел?! — рявкнул Пётр, лицо его, и без того красное, сделалось свекольным. — Челобитную… твою мать! Завтра в Петропавловском соборе обедня праздничная в честь апостола Андрея Первозванного. Жду вас возле храма перед службой. И только попробуйте не явиться! Вы, сударь, не забыли, что я ваш сержант? Считайте это приказом, отсутствие будет почитаться дезертирством! Всё, свободен!

И, круто развернувшись, Грюнштейн не прощаясь пошёл прочь.

* * *

Утром, задолго до начала праздничной литургии, друзья стояли возле Петропавловского собора. Народ стал собираться ещё с ночи, и перед храмом было не протолкнуться.

Некоторое время спустя появился и Пётр во главе гренадерской роты Преображенского полка. Гвардейцы быстро и ловко потеснили народ, освободив проход в церковь и оцепив образовавшееся пространство.

Грюнштейн вытащил троицу из толпы и велел держаться рядом. Ждали царский кортеж.

Уже заблаговестил большой колокол, созывая прихожан, когда к собору подкатил богатый возок, украшенный гербами. Как-то вмиг оказавшись рядом, Грюнштейн с поклоном распахнул дверцу.

Елизавета Петровна, прекрасная, как сама Венера, в распахнутом собольем салопе, под которым виднелось роскошное платье, затканное золотыми цветами и райскими птицами, вышла из кареты. Дождалась спутника, высокого вельможу в богатом кафтане, и об руку с ним медленно двинулась к дверям храма.

— Да здравствует Её Императорское Величество! Да здравствует Елизавета Всероссийская! Виват! — грянула толпа.

Елизавета, расточая улыбки, приближалась. Филипп, Алексей и Владимир, замерев, стояли вдоль коридора, образованного гвардейцами, и смотрели на неё.

В высоком вельможе Алексей с изумлением узнал Разумовского. Казалось, от жадного внимания толпы, приветственных криков, а также от непривычного телу кроя модной одежды, явно его стеснявшей, Алексей Григорьевич чувствовал себя несколько не в своей посуде. Проходя мимо Алексея, он кивнул приветливо и чуть смущённо улыбнулся.

Следом за царственной парой в церковь колонной шли придворные, вылезавшие из подъезжавших друг за другом экипажей. Мелькали лица, знакомые и не слишком, изысканные наряды, напудренные парики.

Алексей видел Лестока, Михаила Воронцова, промелькнуло оживлённое лицо Мавры Шепелевой, шедшей под руку со старшим Шуваловым. Глаза скользнули по Алексею, и Мавра отвернулась. На ней красовалось роскошное бархатное платье с такими широкими фижмами, что для того, чтобы опираться на руку кавалера, приходилось идти почти боком.

Дорогой бархат был великолепен сам по себе и ничуть не заботился о том, чтобы украсить свою обладательницу, скорее наоборот, тяжёлое парадное платье делало и без того корпулентную фигуру ещё более монументальной. Интересно, откуда наряд? Неужто успели пошить за прошедшие пять дней? Или по сундукам бывших фавориток нашарили? Алексею стало противно.