Книга Виват Елисавет!, страница 172 – Анна Христолюбова

Послышались шаги, Алексей выплыл из своего полудремотного дурмана и подтянулся. Из-за поворота показались две фигуры в нарядных, с пышными юбками платьях. Приблизились, шурша фижмами, и Алексей узнал в одной из дам Елизавету Петровну, а в другой Великую Княгиню.

Елизавета скользнула по гвардейцам рассеянным взглядом, и Алексей не понял, узнала или нет.

— Заходи. — Анна открыла дверь в свои покои и прошла внутрь. Елизавета последовала за ней.

— Агата, оставь нас, — послышался из-за двери голос герцогини.

Горничная поспешно выскользнула из комнаты, плотно прикрыла дверь и пропала в глубине коридора.

Проводив её взглядом, Пётр вдруг сорвался с места, в два неслышных шага приблизился к двери в принцессины покои и потянул на себя тяжёлую высокую створку. Та подалась бесшумно.

— Я с тобой, матушка, говорить хотела, — донеслось из-за двери. — Доносят мне, что ты, Ваше Высочество, с армией неприятельской в переписке и что лекарь твой к французскому посланнику, как на службу ездит. Что сие за дела промеж них такие?

— Я с неприятелем никаких альянсов не имею, Ваше Высочество, — послышался негромкий голос Елизаветы.

— Мне советуют Лестока твоего взять и дознание учинить. Я, конечно, слухам не верю, но, надеюсь, ежели Лесток окажется виновен, ты не рассердишься, когда его задержат.

— Коли он в чём повинен, вы вполне можете его арестовать, не советуясь со мной. В делах политических я вовсе ничего не смыслю… А коли он вновь куда поедет, сама его допрошу и что он мне скажет, то доложу вам. Впрочем, — цесаревна всхлипнула, — вы, Ваше Высочество, вольны решать и с лекарем моим, и мою участь, как вам похочется. Я воле вашей всепокорна, препятствовать не стану.

И она заплакала.

— Ну по́лно, матушка, — в голосе герцогини Брауншвейгской тоже зазвенели близкие слёзы, — я наговорам не верю, просто упредить тебя хотела.

Некоторое время из-за стены слышались всхлипы на два голоса, затем дамы расцеловались.

С преувеличенным оживлением Анна заговорила о детях, стала показывать батистовые кружевные чепчики, присланные для маленькой Катеньки, и когда несколько минут спустя они вышли из комнат, ничего не напоминало о неприятном разговоре.

Проводив дам глазами, Грюнштейн посмотрел на Алексея:

— Вечером едем в Смольный.

Однако до того, как Пётр с Алексеем сменились с караула, случилось ещё два события.

Едва Великая Княгиня в сопровождении фрейлины вернулась к себе после приёма, как пожаловал Остерман. Вице-канцлер шёл с трудом, опираясь на трость, и вид имел решительный. Открывшей дверь баронессе заявил:

— Юлианна Магнусовна, ежели вы мне теперь скажете, что Её Высочество не принимает, я сяду на пол перед этой дверью и буду сидеть до тех пор, покуда Её Высочество не соблаговолит меня принять, хоть сутки, хоть двое. Я едва держусь на ногах, но приехал к ней и, покуда меня не выслушают, не уеду. У меня дело государственной важности.

Фрейлина вздохнула и посторонилась, пропуская графа.

Пётр и Алексей тревожно переглянулись. Вновь приоткрыть дверь не было никакой возможности, и голоса из-за стены едва доносились.

— Андрей Иванович, что за срочность такая? — недовольно говорила Анна. — Я устала, и голова разболелась. Что это вы вознамерились меня осадой брать?

— Промедление ныне подобно смерти, матушка, вот и пришлось мне, старику, из постели вылезать да во дворец ковылять.