Книга Виват Елисавет!, страница 16 – Анна Христолюбова

Женщина бросила на стол карты, что всё ещё сжимала в руках, и поднялась:

— Где он?

— В светёлке у меня.

— Ступай, сейчас Армана сыщу, и придём к тебе.

Она вышла, и Алексей Григорьевич отправился в свои покои. Возле постели, где лежал раненый, топталась ключница Антиповна.

— Ты бы, Ляксей, Шаклуниху к нему позвал, — прошамкала она.

— Это кто такова?

— Ведьма, что за деревней живёт. Народ тутошний разными снадобьями лечит.

— Что ж, дело говоришь, скажи Клементию — пускай съездит. Знает, где её сыскать?

Старуха покивала и вышла.

* * *

[1] Древнерусский женский головной убор, род повойника.

* * *

Спустя часа два вокруг лежащего собрался целый консилиум. Кроме чернобрового Григорича и старухи Антиповны, в комнате находилась давешняя красавица в расшитом перлами сарафане, подбитой куньим мехом душегрее и валенках и невысокий рыхловатый человек с чисто выбритым лицом, в европейской одежде и кудлатом парике.

Было натоплено, душно, пахло пижмой, пучками висевшей по углам.

Бритый тщательно осмотрел пострадавшего со всех сторон, притом красавица даже и не подумала выйти или отвернуться.

— Что скажешь, Арман? — поторопила она медикуса.

— А что тут говорить… — Бритый поморщился. — Гиблое дело… Ноги отморожены. Похоже, и гангрена уж начинается. Вряд ли спасти возможно. На спине кровоподтёк, удар прямо по позвоночнику пришёлся. Сломан ли, покуда неясно…

Женщина нетерпеливо дёрнула плечом:

— И что же делать? Коли жив, значит, лечить надобно.

— Не вижу, чем можно помочь. Разве кровь пустить, но не думаю, что это сильно улучшит состояние…

— Нельзя ему кровь отворять, — донёсся от двери низкий звучный голос. — Помрёт он от того. Куда ему кровь выпускать, коли он и так худой да синий, в чём только душа держится.

Присутствующие обернулись. В дверях стояла старуха. Кожа изборождена морщинами, седые волосы заплетены в две густые косы длиною почти до пояса. Из одежды посконная рубаха с овчинной душегреей, шерстяная юбка. На голове чёрный платок, повязанный необычно — не под подбородком, а назад, спереди спускаясь низко до бровей.

— Это ещё кто? — недоумённо отозвался бритый.

— Шаклуниха, — пояснила Антиповна, кланяясь вошедшей, — зелейница.

— Знахарка? — Медик презрительно скривил пухлые губы. — Ну что ж, вот пусть она его и пользует.

И он быстро вышел из комнаты, едва не толкнув старуху плечом.

— Арман! Постой! — крикнула женщина, но тот уже скрылся за дверью.

Шаклуниха подошла к кровати, отдёрнула перину, которой был закрыт лежащий. Сухие руки с тёмной, словно обожжённой, кожей, бегло ощупали тело.

— Повороти его, — велела она вошедшему следом Клементию.

Тот послушно перевернул молодого человека вниз лицом. Пальцы проворно и ловко прошлись вдоль позвоночника, нажимая то там, то тут. Раненый застонал, но не очнулся.

— Хребет цел, — сказала старуха. — Ноги поморожены сильно, но не мёртвые, может статься, что и отойдут.

Она обернулась к Алексею Григорьевичу:

— Отвезёшь его ко мне. Что смогу, сделаю.

И пошла из горницы. Но в дверях остановилась и обернулась к находившимся в комнате людям. Внимательно окинула всех не по-старчески живыми чёрными глазами. Задержалась взглядом на женщине, с любопытством и опаской глядевшей на неё. И вдруг низко, в пояс ей поклонилась. А затем, развернувшись, вышла.