Книга Не нищая жена, страница 94 – Денни Смит

Наступила тишина, более страшная, чем любой крик. Казалось, даже пламя в свечах замерло. Эмили вдруг почувствовала небывалую, почти детскую робость перед своим мужем, но отступать была не намерена.

— Ну же, продолжай, — холодно бросил Джозеф, разом допивая свое вино, — Мне интересно знать, как при живом муже ты собираешься выйти замуж за кого-то еще.

— Я прошу у тебя развода, Джозеф, — выдохнула она, впервые произнося это вслух. Звучало это одновременно и как освобождение, и как приговор. — Наш брак, — она замялась, ее щеки покраснели, — не консумирован. Добиться его аннулирования не должно быть слишком сложно.

— Не консумирован… — Джозеф медленно повторил ее слова, и в его зеленых глазах вспыхнул не просто огонек, а целый пожар — дикий, хищный, лишенный всяких условностей. — Знаешь ли, это… поправимо. Более того, твои слова звучат почти как приглашение.

— Ты не посмеешь! — вырвалось у Эмили, но в ее голосе прозвучала паника.

— Не уверен, — он холодно усмехнулся, слегка откинувшись на спинке стула, но его поза была подобна позе хищника, готового к броску. — Ты весь этот вечер без устали твердишь мне о моей испорченности, о дурных манерах, о недостатке благородства. Почему бы не дать тебе окончательный, неопровержимый повод для таких обвинений? — Он сделал движение, будто собираясь встать, не отводя от нее взгляда. — Ну? Желаешь убедиться, что я соответствую твоему самому худшему представлению и готов на любую гнусность?

— Нет! — ее крик был резким, инстинктивным. Она отпрянула, вжавшись в стенку стула

— Не глупи, — голос Джозефа внезапно стал тише, но от этого не менее опасным. — Существует с десяток способов оказаться с тобой в одной постели, и ни один из них не начинается с того, что ты себе сейчас представила. Насилие — удел слабаков и дураков. А я, при всех своих недостатках, не являюсь ни тем, ни другим.

— Тогда… что ты имеешь в виду? — проговорила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Предоставь такому циничному и испорченному субъекту, как я, позаботиться о деталях, — его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла, только вызов и холодная самоуверенность. — Но не сейчас. Потом.

— Ты не понимаешь. — Эмили постаралась, чтоб голос звучал равнодушно, но ей это плохо удалось, — Я не люблю тебя больше, Джозеф. Ты опоздал. Лучше развестись сейчас, пока мы не испортили друг другу жизнь.

— Снова этот пафос, — усмехнулся Джозеф, прищурившись. — Мы не на театральных подмостках. Я-то думал, ты теперь стала деловой женщиной, со здравым смыслом вместо романтических бредней. Высокопарность тебе не к лицу.

— Так в чем же я не права?

Джозеф пожал плечами.

— Посмотрим. — отмахнулся он, лениво покрутив длинными пальцами пустой уже бокал. — Ну, и кто же твой новый рыцарь? Уж наверняка полная моя противоположность. Какой-нибудь паршивый аристократ с тощим кошельком, но безупречными манерами. Тот, что вовремя переодевается к обеду, сыплет заученными любезностями и всем вокруг улыбается. С куриным дерьмом вместо мозгов и сладкими, лживыми речами.

— Сэр Альберт Лассел вовсе не такой, — вспыхнула Эмили, — Он добрый, благородный и уважает меня! Он не станет запугивать прислугу, устраивать похабные сцены в лесу и бросать жену на полтора года без единого слова!