Книга Не нищая жена, страница 272 – Денни Смит

Он знал, что коттедж, в котором они с матерью живут, оплачивает какой-то господин. Точно так же, как и все остальное. Они не знали голода или нужды — в доме всегда была еда, дрова, одежда по размеру. Они жили лучше, чем большинство соседей.

Мать не работала и все время посвящала сыну.

Соседские мальчишки иногда дразнили его тем, что у него нет отца, а про его мать говорили такое, что нельзя повторить. Иногда он возвращался в слезах, и тогда она усаживала его на колени, баюкая в кольце своих теплых рук, пахнувших молоком и хлебом, и говорила-говорила-говорила…

О том, что он лучше всех их. Что эти мальчишки — с их грязными рубашками и глупыми играми — и в подметки ему не годятся. Что они и мизинца его не стоят.

О том, что его отец — важный человек, джентльмен. Что у отца есть деньги, дом, слуги, земли. Что он не какой-нибудь там лавочник или фермер, а настоящий лорд. И что однажды — она не говорила, когда, но «однажды» звучало как заклинание — он приедет за ним. Заберет его. И тогда Элвин больше никогда не вернется в этот коттедж, к этим мальчишкам, к этой жизни.

О том, что ему, Элвину, уготовано блестящее будущее. Что он будет учиться с лучшими учителями, носить лучшую одежду, есть лучшую еду. Что он станет важным человеком, и тогда те, кто смеялся над ним, будут кланяться и завидовать.

Она продолжала говорить, пока ее монотонный, не лишенный приятности голос, не превращался в колыбельную, пока слезы не высыхали, кулаки не разжимались, а веки не тяжелели. И Элвин верил. Потому что мать никогда ему не врала. Потому что каждую ночь она ложилась к нему, гладила по голове, шептала и рисовала картины будущего, которое он уже считал своим.

Он ждал. И считал дни до того, когда за ним приедет отец и заберет к себе. Туда, где у него будут слуги, лучшие учителя, красивая одежда.

Где все будут ловить каждое его слово. Где любое его желание будут исполнять, не смея отказать. Где никто не посмеет смотреть на него свысока или перечить. Где будут бояться одного его недовольного взгляда.

Элвин вприпрыжку бросился выполнять поручение — хотелось показать неведомому гостю, какой он понятливый и сметливый. Он вернулся лишь тогда, когда солнце, миновав зенит, начало медленно клониться к закату, удлиняя тени деревьев и окрашивая их в густые, красновато-золотистые тона.

Но и тогда ему пришлось слоняться поблизости — то прислониться к покосившемуся забору, то присесть на корточки у дороги, вычерчивая прутиком бессмысленные узоры в пыли — чтобы не пропустить тот миг, когда его позовут.

Мысли его метались: то он представлял, как незнакомец уедет, даже не попрощавшись, оставив все как прежде; то вновь прокручивал в голове момент, когда тот поднял его подбородок двумя пальцами, и теперь этот жест не казался отвратительно-фамильярным. Напротив — от этого воспоминания внутри разливалось что-то странное, щекочущее, похожее на гордость.

И вот незнакомец наконец вышел — неторопливо, с видом человека, который никуда не торопится, потому что это мир должен ждать его, а не наоборот. Он окинул двор беглым, хозяйским взглядом, заметил прижавшегося к забору мальчишку и коротким, властным жестом подозвал его. Элвин, сам не понимая, как это вышло, сорвался с места и подбежал, уже чувствуя, что жизнь его теперь сделает крутой поворот.