Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 101 – Евгения Якушина

— Этот камин никогда не топили, – ответил Руднев. – Видишь, сажи на стенках нет? Я уверен, это тайный проход.

Белецкий шагнул в топку, поднял голову и заглянул в дымоход.

— Тут рычаг, – сообщил он.

Он вышел из очага, протянув руку, осторожно нащупал металлическую ручку и дернул за неё. Раздался скрежет скрытого механизма, и задняя стенка камина откатилась, открывая проход в черноту.

— Нужно чем-нибудь подпереть, прежде чем входить, – сказал Руднев.

Они оглянулись. Камин с двух сторон украшали изваяния двух мраморных псов.

Белецкий подтащил одно из них и поставил в открытый проём, потом зажёг второй фонарь.

— Теперь идём, – Руднев первым нырнул в темноту.

Они оказались в узком и низком коридоре, который заканчивался крутыми ступенями, уводящими куда-то вниз. Руднев ступил на лестницу и повёл лучом фонаря по сторонам.

Они находились в круглом высоком помещении, похожем на античный театр. По кругу шли ряды деревянных скамеек, внизу было огороженное круглое пространство. Стены за самыми верхними рядами были покрыты красными надписями, потолок украшала фреска с изображением змея с козлиной головой. Чудовище обвивало златокудрого младенца с молитвенно сложенными руками, змея окружали какие-то фантасмагорические твари.

В центре нижнего пространства стоял алтарь из черного полированного до блеска камня. На верхней поверхности алтаря была инкрустация пентаграммы, а на боковой – перевёрнутого креста.

— Вот что такое Арена, – произнес Руднев, и голос его тихим эхом отразился от стен.

Он подошёл к расписанной стене:

— Это та же рука, что в склепе Ван-Берзеньша.

Белецкий тем временем спустился к алтарю.

— Здесь нет пыли, – сказал он, проведя рукой по гладкому камню. – Неужели его используют по назначению?

Дмитрий Николаевич тоже спустился вниз.

— Здесь какие-то надписи вырезаны, – заметил он, рассматривая алтарь. – Ничего такого в двух прошлых святилищах не было.

— Что это за язык? – Белецкий тоже присмотрелся к вырезанным в камне надписям.

— Зашифрованная латынь, – ответил Руднев, – язык сатанистов. Нужно переписать, потом попробую расшифровать.

Белецкий достал из саквояжа альбом и два карандаша. Вдвоем они начали переписывать надписи.

И тут они услышали, как грохнул падающий камень, раздался скрежет механизма и шелест встающей на место каменной плиты. Молча переглянувшись, Белецкий и Руднев разом кинулись вверх по лестнице. Пробежав по коридору, они уткнулись в тупик, в котором лежало мраморное изваяние собаки.

Несколько секунд они ощупывали стены вокруг, никаких рычагов или чего-то подобного не было.

— Чёрт! – Руднев в сердцах стукнул по каменной плите кулаком. – Кто-то проследил за нами и запер, словно мышей в мышеловке! Какой я дурак! Нельзя было вдвоём сюда заходить!

— Не факт, что разделиться тоже было бы хорошим решением, – заметил Белецкий, по третьему разу обшаривая стену. – Как думаете, зачем нас тут заперли?

— Хотелось бы верить – чтобы сдать полиции, а не похоронить нас тут заживо!

— Заживо нас не похоронят, – успокоил его Белецкий. – Я оставил записку, которую передадут Терентьеву, если завтра до полудня мы не вернёмся. В ней сказано, куда и зачем мы отправились. Нас найдут.

— О! Белецкий!

— Главное, чтобы нашли живыми! А что, если тот, кто нас запер, планирует вернуться и разделаться с нами? Похоже, мы разворошили осиное гнездо.