Книга Аничкина иколе, страница 93 – Евгения Якушина

Когда же Руднев окончательно очнулся, то обнаружил себя лежащим в постели в своей учительской келье. Было совсем светло. За окном виднелся кусочек сентябрьского неба, радующий глаз осенней питерской лазурью. На потолке маячил весёлый солнечный зайчик, отражавшийся от висящего на стене маленького зеркала.

— Дмитрий Николаевич, вы меня слышите? – спросил глубокий мелодичный голос, и Руднев увидел склонённое над собой озабоченное лицо Анастасии Аркадьевны. – Как вы?

Прислушавшись к своим ощущениям, Дмитрий Николаевич понял, что чувствует себя вполне сносно, но вот, что с ним произошло, помнит смутно.

— Да, нормально… – ответил он, садясь и потирая виски. – А что со мной приключилось?

— Вы не помните? Вы упали на чердачной лестнице. Слава Богу, шею себе не сломали, только ушиблись! Ложитесь! Доктор не велел вам вставать.

Память Руднева понемногу прояснилась. Пощупав себе затылок, Дмитрий Николаевич обнаружил болезненную шишку, полученную им, очевидно, ещё до падения.

— А как я у себя в комнате оказался? И почему вы здесь? – спросил он, чувствуя неловкость от того, что Волжина видела его раздетым и беспомощным.

— Вас Юлия Павловна обнаружила. Собственно, вы к её ногам и скатились. Она позвала на помощь и за доктором послала. Вас сюда перенесли. Вы будто в бреду были. Доктор сказал, что это у вас последствия сотрясения. Он дал вам успокоительное, и вы уснули. А я, – Анастасия Аркадьевна слегка покраснела, – вызвалась присмотреть за вами. Я же говорила, что была сестрой милосердия. Во время войны с японцами в госпитале работала.

— Долго я спал? – заволновался Дмитрий Николаевич. – Сколько сейчас времени?

Анастасия Аркадьевна взглянула на дорожные часы Руднева, стоящие на прикроватной тумбочке.

— Сейчас полдень, стало быть, вы без малого двадцать часов проспали.

Руднев ужаснулся.

— О, чёрт..! Простите..! Анастасия Аркадьевна, выйдите, пожалуйста, я должен одеться.

— Дмитрий Николаевич, но доктор… – попыталась воспротивиться Волжина, но Руднев её перебил.

— Бог с ним, с доктором..! Прошу вас! Позвольте мне собраться!

Анастасия Аркадьевна неуверенно поднялась и направилась к двери, где столкнулась с вошедшей без стука директрисой.

— Вы проснулись, Дмитрий Николаевич? Выглядите неплохо, – деловито проговорила она, садясь на место Волжиной. – Вы меня ужасно напугали вчера. Да, собственно, всех нас. Мы очень за вас волновались. Как же вы так неосторожно?

— Я был куда более неосторожен, чем вы предполагаете, – ответил Руднев, красноречиво глядя Опросиной в глаза.

Та его поняла и обратилась к Волжиной.

— Анастасия Аркадьевна, голубушка, пойдите, отдохните. У вас усталый вид.

Волжина присела в лёгком поклоне и, бросив на Дмитрия Николаевича заботливо-тёплый взгляд, ушла.

— Что вы пытались мне сказать, говоря о своей неосторожности? – спросила Опросина, когда дверь за Анастасией Аркадьевной закрылась.

— Во-первых, я упустил коробку с драгоценностями, – покаялся Руднев. – А во-вторых, прохлопал прячущегося на чердаке убийцу. В результате он на меня напал и едва не проломил мне голову. Не окажись вас на лестнице, он бы завершил начатое. Кстати, а вы что там делали?

— Хотела, не дожидаясь вас, посмотреть, что за сокровища нашли девочки, – ответила Опросина, и, подумав, добавила. – Получается, если бы вы не пришли на чердак раньше, он бы напал на меня… А почему вы называете его убийцей, если он вас только ударил?