Книга Аничкина иколе, страница 60 – Евгения Якушина

— Что она дочь сербского короля Петра, – Дмитрий Николаевич пожал плечами, скрывая за этим жестом движение рук, которым старался ослабить ремень на запястьях.

— Вы, кажется, меня не поняли, господин Руднев. Ваш единственный шанс выйти отсюда живым – это отвечать на мои вопросы. Попробуем ещё раз. Итак, что вам известно о Стефке Карагеоргиевич?

— Мне известно, что банда сербских подонков выкрала девочку из пансиона Святой Анны, – гневно ответил Дмитрий Николаевич, резко подавшись вперёд и снова дёрнув в этот момент руками.

Стоящий рядом серб снова от души приложил Руднева. Ремень больно врезался в голое запястье, обдирая кожу. Однако путы немного ослабли.

— Что вам известно о похитителях?

— Кроме того, что они мерзавцы?

Третий удар едва не опрокинул Дмитрия Николаевича на пол вместе со стулом. От падения пленника удержало лишь то, что серб ухватил его за плечо, при этом свирепо встряхнув. Руднев дёрнул перчатку, немного стянув её с руки вместе с зацепившимся за застёжку ремнём.

— Какие имена вам известны? – прозвучал новый вопрос.

— Вам перечислить те, что в святцах?

Дмитрий Николаевич надеялся, что из него не успеют выбить дух раньше, чем он высвободит руки.

Ещё несколько вопросов, дерзких ответов, ударов, рывков и Руднев наконец смог сдёрнуть перчатку.

Молниеносным движением Дмитрий Николаевич вырвал револьвер у стоящего справа серба, бросился на пол, перекатился в сторону и выстрелил в слепящий его фонарь. Когда тот разлетелся, Рудневу показалось, что вокруг кромешная темнота, но её тут же разорвали вспышки выстрелов. Руднев выстрелил в их сторону. Раздался болезненный вскрик и ругань на сербском. Видимо, Дмитрию Николаевичу удалось задеть кого-то из противников.

Зрение Руднева тем временем восстановилось, и он понял, что находится в каком-то складском помещении. По одной из его стен шли высокие оконные проемы, большая часть из которых была неплотно заколочена досками, а некоторые зияли пустотой.

Дмитрий Николаевич вскочил на ноги и, кидаясь из стороны в сторону, бросился к ближайшему пустому окну. Не целясь, он ещё дважды выстрелил в сторону своих противников. Револьвер в его руке был шестизарядный, так что в запасе у него оставалось всего два выстрела.

Не оборачиваясь и моля Бога, чтобы под окном не было чего-нибудь вроде ограды с пиками, Дмитрий Николаевич прыгнул в проём. Над его головой свистели пули, вслед ему неслись проклятья.

Рудневу повезло, ни пик, ни груды камней под окном не оказалось. Пролетев пару саженей, он приземлился на пологий влажный глинистый берег и скатился на спине вниз, к самой воде. Там было что-то вроде небольшой пристани, у которой примостился ряд захудалых лодок. Дмитрий Николаевич сунул револьвер за пояс и бросился бежать вдоль реки в сторону видневшихся невдалеке бараков, рассчитывая оказаться в людном месте и затеряться. За спиной он слышал погоню, но стрелять преследователи в него почему-то перестали.

Когда Дмитрий Николаевич добежал до первого барака, из его дверей появились двое молодцов в суконных куртках и лихо заломленных на затылок картузах. Они преградили Рудневу дорогу.

— Куда так торопишься, барин? – глумливо хохотнул один из них, пытаясь ухватить Дмитрия Николаевича за грудки.

Щуплый и невысокий Руднев ни в коей мере не производил впечатление опасного противника, поэтому задиристые парни были крайне удивлены, когда тот из них, кто тщился схватить Дмитрия Николаевича, получил кулаком в челюсть так, что опрокинулся навзничь и затих, а его сотоварищ, попытавшийся поквитаться с неожиданно шустрым барином, заработал удар под дых и осел на землю, хватая воздух перекошенным от боли ртом.