Книга Аничкина иколе, страница 113 – Евгения Якушина

— Я за вами следил, – спокойно ответил Ярцев. – С той самой минуты, как я отвёз вас в «Европу», мои люди не спускали с вас глаз. Мой долг требовал обеспечивать вам безопасность.

— Безопасность?! – Терентьев лавиной обрушил на его превосходительство забористое и многословное ругательство. – Где ж вы, мать вашу, были со своею безопасностью, когда мы тут под канонаду попали?

Ярцев невозмутимо перевёл взгляд на чиновника особых поручений, всё ещё державшего оружие наготове.

— Я не представлен вам, Анатолий Витальевич, – проговорил он ровно. – Ярцев. Алексей Петрович. Действительный статский советник.

— Да пропадите вы…! Действительный статский советник… – Терентьев убрал-таки револьвер.

— Ваши упреки несправедливы, господин надворный советник, – брань Анатолия Витальевича ни в кой мере Ярцева не задевала. – Мои люди ворвались на склад, как только стали слышны выстрелы.

— Так это ваши люди помешали нам выйти через дверь? – Руднев скрипнул зубами.

— Они не успели обозначить себя. Вы им шанса не дали, – пожал плечами действительный статский советник и красноречиво взглянул на обрушенную часть Захаровского склада.

— Я предупреждал вас, – холодно ответил Дмитрий Николаевич.

— Да я и не в претензии, – заверил Ярцев и предупредил. – Я подзову экипаж. Не дергайтесь.

Он вынул полицейский свисток и трижды свистнул – два раза коротко и один – длинно.

Через полминуты из переулка выкатилась знакомая уже Рудневу темная карета с завешенными окнами.

— Уезжайте, – приказал Ярцев. – Куда считаете нужным. Но желательно, чтобы вас с девочкой видело как можно меньше народу.

Терентьев оживился.

— Ну-ка, ваше превосходительство, велите своему человеку проваливать с козел. Я сам править стану, – повелительно заявил он, нимало не тушуясь пред столичным высоким чином.

Ярцев махнул кучеру, и тот передал вожжи чиновнику особых поручений.

— Быстрее, господа! – поторопил друзей Ярцев. – Сейчас здесь вся королевская конница и вся королевская рать будут. Мне и так объясняться придется. Не усложняйте мне и себе жизнь! Поезжайте же!

Дмитрий Николаевич положил Стефку в карету и, задержавшись у открытой дверцы, спросил Алексея Петровича:

— Вы знали про визит Австрийского министра?

— Разумеется.

— И что бы вы сделали, если бы девочку не успели до этого времени найти?

— Объявил бы её погибшей в результате несчастного случая.

— И подписали ей тем самым смертный приговор?

— Да. И отсрочил бы сотню тысяч других смертных приговоров. Руднев, нет времени на идейные споры! Уезжайте!

Ярцев захлопнул дверцу и стукнул по ней, давая знак, что можно трогать.

Отъехав по набережной до Измайловского проспекта, Терентьев остановил карету и спросил Дмитрия Николаевича:

— Куда едем?

— Туда, где есть телефон, но нет любопытных глаз.

Анатолий Витальевич задумался.

— Тогда это к Каллистрату, – заявил он.

— В редакцию? Да там если и есть телефон, он уж точно за долги отключен! – усомнился Руднев.

— Э, нет! За телефон Каллистрат Афиногенович платит исправнее, чем даже за водку. Ему же осведомители со всего города звонят и о всяких пакостных событиях сообщают.

Через четверть часа Терентьев, которому в ту ночь, видать, на роду было написано ломиться во всякого рода двери, колошматил кулаком в дверь достославной редакции господина Острого.