Книга Аничкина иколе, страница 112 – Евгения Якушина

— Руднев! – гаркнул откуда-то из темноты Анатолий Витальевич. – Вы где?

— Здесь! Сюда! – крикнул ему в ответ Дмитрий Николаевич.

Пальба усилилась, и тут же в укрытие за колонной влетел, задыхаясь от бега, надворный советник.

— Там двое, – экономя дыхание, выпалил Терентьев, указав в ту сторону, откуда прибежал. – И трое у двери, – только тут он увидел девочку. – Жива?

— Да, – ответил Руднев, и оба они дважды выстрелили в темноту, не давая противникам приблизиться.

Терентьев отбросил один револьвер и вынул второй.

— Бегите через пожарную лестницу. Я прикрою вас, – приказал он Дмитрию Николаевичу, но тот, очевидно, имел другой план.

Отложив револьвер, он достал из кармана динамитные шашки и спички, прихваченные им из конторы.

— Руднев, что вы затеяли? – проорал Терентьев, продолжая палить в ответ на каждый выстрел.

Дмитрий Николаевич поджёг первый фитиль.

— Берегись! – крикнул он Анатолию Витальевичу и бросил шашку в сторону ближайших заколоченных ворот.

Через несколько бесконечных секунд грянул взрыв и вышиб ворота. Пальба захлебнулась. Руднев поджёг второй фитиль, подхватил ребенка и пихнул сыщика в сторону образовавшегося пролома.

— Бежим! – рявкнул он и, обернувшись, швырнул вторую шашку туда, где стояли три ящика с динамитом.

Оба они, Руднев и Терентьев, припустили к воротам так быстро, как только могли, но взрывная волна всё же догнала их и швырнула на немощёную мостовую, а после обдала градом битого кирпича.

Закрыв руками голову и задыхаясь в облаке пыли, Терентьев от всей души поминал ту самую мать, к которой привычно взывать русскому человеку во всякой исключительной ситуации.

Дмитрий же Николаевич, более сдержанный на язык, лишь откашливался, прикрывая собой девочку.

Когда светопреставление закончилось, стало видно, что угол Захаровских складов, выходящий на перекрёсток набережной и Либавского, обвалился.

— Руднев! Вы идиот! – проорал почти совсем оглохший Терентьев, поднимаясь на ноги и помогая подняться Дмитрию Николаевичу, прижимавшему к себе Стефку. – Вы что наделали?! Вы нас чуть не угробили! Я же велел вам уходить!

— С меня Белецкого хватит! – огрызнулся озиравшийся по сторонам Дмитрий Николаевич, у которого тоже изрядно звенело в ушах. – Прекратите на меня орать, Анатолий Витальевич! Лучше придумайте, как нам отсюда убраться!

В ночной тиши уже слышались крики, свистки городовых и пожарный колокол.

— Туда, – сыщик указал в сторону реки, но, прежде чем они успели двинуться с места, из темноты переулка на них выступила фигура. Оба, как по команде, подняли револьверы, которые умудрились во всей этой переделке не потерять.

— Руднев, не стреляйте! – резко приказал знакомый Дмитрию Николаевичу повелительный голос. – И вы, господин надворный советник! Опустите оружие!

Перед ними стоял его превосходительство от Особого отдела Департамента полиции господин Ярцев, держа руки на виду.

Друзья и не подумали опустить стволы. Алексей Петрович выждал несколько мгновений и пошёл к ним.

— Не стреляйте! – повторил он. – Я вам не враг. Я помогу вам уехать отсюда и увезти девочку. Да опустите же вы револьверы..! У вас слишком нервные лица, господа, мне неуютно от того, что вы в меня целитесь!

— Как вы здесь оказались, Ярцев? – спросил Дмитрий Николаевич, убрав револьвер, но повернувшись к Алексею Петровичу так, чтобы корпусом загородить от него Стефку.