Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4, страница 139 – Сергей Изуграфов

На недоуменном лице начальника криминальной полиции наступило просветление: он понял.

— Башня Глезос! Бог ты мой! Но как? Почему? — воскликнул он. — Да, да, конечно, мы проведем экспертизу, я распоряжусь… Сделаем все необходимое. Но почему Глезос? Как вы узнали?

— При случае я вам обязательно расскажу одну зловещую историю, связанную с этой башней, Теодорос. Говорят, она хорошо идет под рюмочку-другую китрона. Плюс еще несколько странных совпадений, о которых я узнал сегодня. А может, и не совпадений вовсе. Но сейчас на это, увы, нет времени. У меня предчувствие, что все только начинается. Мне необходимо сделать один телефонный звонок, затем нас с вами ждут свидетели, которых необходимо опросить. Вы позволите? Благодарю вас.

Смолев сделал несколько шагов в сторону по галерее, оставив возбужденного полицейского беседовать с экспертами.

— Леонидас? — произнес он в телефонную трубку по-гречески. — Это Смолев. Да, да, спасибо. Тоже очень рад тебя слышать. Отдельное спасибо тебе и твоему отцу за последние четыре ящика вина. Я обязательно повторю заказ. Более того, я его удвою. Нет, нет. Никаких скидок! Зачем мне скидки? Да, я помню, что ты уже как-то говорил мне, что я очень странный русский коммерсант. Зато вы с отцом поставляете мне первому свое лучшее вино! И столько, сколько мне необходимо. В наших отношениях меня все устраивает, и я ничего не хочу менять, друг мой. Звоню узнать: как твои гости? Все в порядке? Это очень хорошо. Очень рад за вас с Ариадной. Ты не мог бы привезти к нам на виллу ее маму? Мне очень нужна ее консультация. Нет, нет! Зачем прямо сейчас? Я не прощу себе, если она пропустит семейный обед у Спанидисов с дегустацией вина. Вечером, часов в шесть-семь. Удобно? Отлично, Леонидас, спасибо! Мои наилучшие пожелания Иоаннису и Мелитине. Передай родителям мой поклон и снова напомни, что они всегда желанные гости на вилле «Афродита»! Обнял!

Уже заканчивая разговор, Смолев услышал у себя за спиной звуки быстрых шагов. Кто-то бежал к нему по галерее. Он обернулся и увидел Катерину, консьержа и старшую горничную в одном лице. Разрумянившаяся от бега молодая девушка быстро подошла к нему и молча протянула лист формата А4, на котором разместились две фотографии одного и того же молодого человека. Под фотографиями значилась подпись: Джакомо Перуцци. На одной из них он безмятежно улыбался, на другой — был серьезен и даже немного грустен. Смолев узнал его мгновенно, хотя видел его фото лишь однажды. И тогда на лице Джакомо было совсем другое выражение. Выражение смертельного ужаса.

Сердце Джакомо громыхало в груди, как колокол знаменитой венецианской кампанилы Сан-Марко, руки и колени предательски дрожали, холодный пот заливал глаза. На прохладном ночном ветру, от которого не было укрытия на крепостной стене Кастро, алкогольные пары выветривались из головы ужасающе быстро, и былая пьяная бравада уступала место нервозности, неуверенности и страху. Голова кружилась, как с похмелья, и подсасывало под ложечкой — то ли от страха, то ли желчь — его старая болезнь — снова разыгралась, давила в правый бок, горчила во рту. Какого черта он вообще сюда забрался? Он же боится высоты!