Онлайн книга «Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4»
|
— А в чем суть вашего спора? — Это сложно назвать спором, — развел руками итальянец. Его изначальная жизнерадостность постепенно улетучивалась на глазах. — Скорее, мы смотрим на один и тот же исторический факт с разных позиций. Как ученый я пытаюсь смотреть объективно и говорю о том, что ромеи, как они себя называли, или византийцы, как было принято называть их потом, в каком-то смысле и сами вели себя не лучшим образом по отношению к латинянам и венецианцам. И есть несколько исторически достоверных фактов, подтвержденных источниками, о том, что византийские базилевсы допускали в отношении латинян, проживавших на территории Империи, ужасные вещи. Не верите? — Почему же, верю, — легко согласился Смолев, кивая головой в знак согласия. — Вполне допускаю. Прошу вас, продолжайте! — Взять хотя бы резню латинян в Константинополе в тысяча сто восемьдесят втором году. Чудовищная резня, кровавейшая! Никогда не слышали? Во времена правления Алексея II Комнина и его матери — Марии Антиохийской был уничтожен целый квартал, где жили католики. Многие убиты на месте, часть брошены в тюрьмы, в основном венецианцы, а часть — несколько тысяч — проданы османам в рабство! Да, да, вот так одни христиане продавали других в рабство магометанам… А всего погибло, по сведениям хронистов, более шестидесяти тысяч католиков. Даже сегодня это колоссальная цифра. А тогда это было… Ну с чем сравнить? Словно несколько крупнейших городов стерли бы с лица земли! Латинский квартал с тех пор полностью перестал существовать в Константинополе и более никогда ни в одной исторической хронике не упоминался. А ведь там были и дети, и женщины, и старики. Увы, это факт. Сегодня мы бы назвали это геноцидом. — Прошло немного лет, и католики смогли нанести ответный удар? — Вы про штурм? Не совсем так, но если вы говорите именно о последовательности обмена ударами… Кстати сказать, когда через двадцать лет Константинополь пал от рук крестоносцев и венецианцев, большая часть населения смогла беспрепятственно покинуть город. Другое дело, что сам факт захвата святынь Восточной православной церкви с ее сокровищами больно ударил по самолюбию ортодоксальных христиан и, в первую очередь, греков. Да и штурм был кровавым, это тоже правда. Что поделать: такие были времена… — Ясно, а что отец Спиридон? — Он, разумеется, считает факт взятия Константинополя венецианцами и крестоносцами враждебным актом против христианской веры. Наш добрый священник очень болезненно к этому относится. Вы знаете, я даже пожалел, что коснулся этого вопроса на празднике. Черт меня дернул за язык! — профессор в сердцах хлопнул ладонью по раскрытой книге, лежавшей перед ним. — Но мы почти смогли прийти с ним к консенсусу, если бы не вмешательство этого выскочки Гольдони! — И что же он вам сказал? — Сказал, что католики, может, и не уничтожили население Второго Рима целиком, но уж точно разграбили город подчистую, и продолжали его грабить все годы, вывозя сокровища из храмов и разворовывая казну. Ну, и напоследок позволил себе просто отвратительный намек: мол, вам ли не знать, Морозини, что я говорю правду? — Кажется, я понимаю, о чем речь, — снова кивнул Смолев. — Он намекал на первого Патриарха Латинской Империи? Ваш однофамилец? |