Книга Няня из черного дома, страница 59 – Вон Чангён

Для начала – установим дистанцию. Будем наблюдать за ним издалека. «Только присматривать», как и просили хозяева.

В гостиной я застала Хёгу за разглядыванием собственных картин. Как и собиралась, я встала поодаль, возле тоннеля.

— Куда-то собралась? – не оборачиваясь, поинтересовался он.

Наверное, увидел у меня в руках рюкзак.

— А, это? – Я приподняла сумку. – Да так, просто привычка.

Мальчик все так же не отрывал взгляда от рисунков. Я опустила рюкзак – все равно он не смотрит.

Хёгу молчал. Просто стоял, и взглядом меня не удостаивая. Из меня, конечно, собеседник не ахти, но кое-что все же пришло мне на ум.

— Может, расскажете немного о своих рисунках, художник Со Хёгу?

Его голова слегка наклонилась в мою сторону. Со спины было видно, как вздернулся уголок его губ.

— Скоро все узнаешь.

Мальчик ответил на мой вопрос, но распространяться о своих работах все же не стал. Он совершенно точно отличался от своих сверстников. Как и его картины. Родители поместили их в раму и повесили на самом видном месте в доме, а это доказательство того, что они вполне признают способности и потенциал своего ребенка.

— Тебе повезло, что у тебя такие потрясающие родители.

Эти слова вырвались у меня внезапно. Но я и правда так думала. И дело не в зависти, жадности, ревности или еще в чем – я сказала это с искренним уважением к ним.

— А у тебя их нет?

Я была поражена. Каждый раз он задает обескураживающие вопросы. От обычного восьмилетнего ребенка ожидаешь вопрос вроде: «И чем же они потрясающие?» – в крайнем случае: «А твои родители не потрясающие?» Разве нет?

— Да, они отправились на небо.

— А-а.

Хёгу кивнул ровно один раз, а потом резко подбежал ко мне. Я вздрогнула. Он же побежал дальше – к лестнице.

Внезапно топот его стих и откуда-то сверху послышался голос:

— Даже не думай уйти.

Он снова побежал вверх, и топот потихоньку стих. Не поняла, это он так пытается мне показать, как хорош в «притяни – оттолкни» или, наоборот, как он в этом плох? «Какой же странный мальчишка», – заключила я.

* * *

Безделье оказалось трудным занятием. Все, чем я занималась, – это беспокоилась и переживала о том, что супруги все еще не вернулись домой, и присматривала за Хёгу на расстоянии. Иногда наши взгляды встречались, но он, как обычно, не выражал ни единой эмоции.

Система вентиляции успела включиться и выключиться несколько раз, когда вдалеке наконец послышались чьи-то шаги. Супруги ушли на работу, когда солнце еще было высоко, а вернулись только к закату.

Хозяева шептались между собой, на их лицах читалось недоумение. Они больше были похожи не на супругов, а на двух специалистов в разгаре совещания. Я стояла у входа в тоннель, готовая в любой момент уйти. Супруги, пребывая все в том же недоумении, подошли ко мне. Хозяйка выглядела мрачнее тучи.

— Может, останешься еще на денек?.. – начала она.

Им нужно было уехать в командировку – должно быть, возникли трудности на работе. Я предположила, что ситуация серьезная, учитывая, что эти люди даже собственный автобус запустили, лишь бы оградить свою личную жизнь от работы. Да и их пристыженные лица с опущенными бровями было довольно сложно прочесть неверно.

Однако я стыдилась еще больше, чем они. Пока я копалась в своих переживаниях, следующие слова директора поразили меня словно громом: