Книга Няня из черного дома, страница 101 – Вон Чангён

* * *

Как и Лиам, Хёгу рос как на дрожжах. Крепкое строение тела он унаследовал от матери, глаза его были похожи на отцовские – такие же большие и темные. Брови, как и у матери, по форме напоминали чаек, а текстурой волос, слегка торчащих в стороны и потихоньку собиравшихся в завитки, он был похож на отца. От мамы ему достались длинные руки и ноги, от отца – острые черты лица. Черные глаза стали еще чернее – темнее, чем комната, в которой выключили свет.

Я не сдавалась и продолжала заботиться о нем. Хотя забота эта скорее напоминала опеку игроков в баскетболе. У сотрудников приюта глаза на лоб лезли. Мальчик день ото дня становился все больше, а говорил, напротив, все меньше и меньше. Он целыми днями читал книги, все чаще стал сидеть в одиночестве и размышлять, наблюдая вид за окном. Читал он в основном труды по гуманитарным наукам, чаще всего – по философии. Иногда названия прочитанных им книг откладывались у меня в памяти, и я тоже начинала читать, но они часто оказывались такими скучными, что я бросала чтение на середине.

Однажды он подошел ко мне и протянул книгу со словами:

— Мама с папой были неправы.

Тема разговора сама по себе была неожиданной, но протянутая книга поразила меня еще больше. «Управляй людьми» – книга, которую Со Помсу и Чин Игён написали в соавторстве. Удивило и то, что я абсолютно не подозревала о ее существовании.

— Способности людей невозможно оцифровать. Наш мир – не игра, люди – существа не плоские.

У мальчишки по-прежнему имелось свойство говорить легкомысленно, используя при этом выражения, понятные только ему самому. Я взяла книжку у него из рук и взглянула на обложку. Судя по многочисленным следам времени, достать ее было трудно.

— Я тоже так думаю.

— Поэтому можешь больше не приходить.

Я уставилась на него в недоумении. Хёгу уставился на меня в ответ – своими черными, глубокими, как бездна, глазами.

— Я имею в виду, что уже все понял. Люди – не пешки.

Не знаю, сколько ступеней он умудрился перепрыгнуть, но его слова значили, что отныне он больше не будет причинять вред людям и строить козни. Я решила избавить его от дальнейших расспросов, вместо этого протянув ладонь.

— Пожмем руки.

Мальчик скользнул взглядом по моей руке и отрезал:

— Не, все равно еще увидимся.

Затем он развернулся и ушел прочь.

По дороге домой мне было трудно справиться с нахлынувшими эмоциями. Все тело подрагивало, затылок полыхал огнем, а икры напряглись. Наверное, это и было то самое чувство свободы: казалось, будто я наконец расправилась с домашним заданием, которое висело на мне долгое время.

Следующие несколько лет мы с Хёгу не виделись. По слухам, он вышел из приюта и вернулся к себе, после чего стал активно участвовать в управлении компанией, унаследованной от родителей. Больше о нем я ничего не слышала. Отсутствие иных слухов я приняла за хороший знак. Время от времени, правда, сердце билось в груди от страха, что я случайно что-нибудь о нем услышу. И все же я всем сердцем верила в старую поговорку о том, что отсутствие новостей – уже хорошая новость.

Спустя девять лет после поступления в университет я наконец смогла выпуститься по двум специальностям сразу: основной стало социальное обеспечение, второй – право. Философию я посещала в качестве вольной слушательницы, потому что выбирать ее в качестве специальности показалось мне нецелесообразным. И выбор этот оказался правильным: я убедилась в том, что философия – абсолютно не моя стезя.