Книга Трофей из преисподней, страница 89 – Александр Тамоников

— Извини, не захватили, — развел руками Сосновский.

— Ладно вам, и так все понятно, — прервал перепалку Буторин. — Впредь будем экономить патроны. Дежурим по одному, следим за попытками выслать новый десант. Стреляем короткими очередями каждый по своей лодке и прекращаем огонь при первых признаках, что лодка отказалась от атаки и возвращается. Профессор, вы человек опытный в экспедициях. Наверняка попадали в передряги во время ваших путешествий. Вам задание: пройдитесь по трюму, посмотрите, из чего можно сделать плот или хоть какие-то вспомогательные средства для переправки на берег. Или одно на всех, или индивидуальные, но четыре штуки.

— Да, я понял вас, товарищ майор, — сразу оживился Витольд, радуясь, что ему не придется снова сидеть без дела и тихо паниковать, не понимая, что происходит, где враг и чего ожидать. — Я еще что хотел вам сказать, Виктор Алексеевич…

— Да? Что? — Буторин повернулся к геологу, ожидая какой-то сентиментальной ерунды, вроде того: «Если меня убьют, то пообещайте…»

— Вы не бойтесь потерять, утопить или подпортить наши с вами схемы. Ну, те, что по памяти я вам рисовал и что мы отмечали с вами на карте. Входы в горизонтальные штреки и тому подобное. Не переживайте, у меня очень хорошая память. Я все запомнил и смогу по памяти снова все восстановить, когда все закончится.

— Хорошо, профессор, — улыбнулся Буторин. — Обязательно восстановим. Вы только не погибните, пожалуйста, а то тогда мы из вашей головы ничего извлечь не сможем. Это ваша главнейшая задача на сегодняшний день — не погибнуть, не дать себя убить. Поняли меня?

— Так точно! — нелепо и совсем не по-военному ответил Витольд. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — с деланой строгостью ответил Буторин и закрыл глаза. Его снова стал одолевать озноб.

Оперативники по очереди стали наблюдать за берегом. Наступила очередь Когана, и Сосновский улегся рядом с Буториным в тени разрушенной рубки баржи. Воздух был густой от запаха гари, горящей нефти и раскаленного металла. Буторин посмотрел на Сосновского, лежащего рядом, на Когана, который с автоматом устроился за толстой балкой на краю борта. Небритые, изможденные, с обветренными, почерневшими от солнца и копоти лицами. Сколько всего пришлось преодолеть, даже оказаться в тылу врага и выбраться оттуда. И вот уже почти у своих, и снова группа оказалась в почти безвыходном положении. Между своими и врагом, между жизнью и смертью.

Везение или невезение, которое так упорно отрицал геолог, но вот подвернулась в самой безвыходной ситуации подбитая немецкой авиацией баржа, полузатопленная, брошенная на песчаной косе. Она лежала на боку, словно раненый кит, ее ржавый корпус наполовину ушел в мутную волжскую воду, наполовину еще цеплялся за жизнь под палящим небом. И у них не оставалось другого выхода, как поплыть к ней из последних сил, цепляться за ее скользкие от тины борта, лезть в затопленный и занесенный песком трюм, на ее покосившуюся палубу. Казалось, самое страшное позади. Но снова всем пришлось срочно убираться в трюм. Да еще с такой скоростью, на какую способен был каждый из четверых смертельно уставших голодных людей.

Этот звук продрался через канонаду, через грохот далекого и близкого боя, он просто врезался в небо. Сначала далекий, нарастающий гул, похожий на рой разъяренных шершней. Он рос с каждой секундой, заполняя собой все пространство, вытесняя воздух. Сердца оперативников замерли, а потом забились в унисон этому леденящему душу вою. Из-за облака, точно хищная птица, пикировал «мессершмитт». Его узкий силуэт несся вниз, неся с собой смерть.