Книга Танковая диверсия, страница 84 – Александр Тамоников

И все же что-то заставило Когана пока не выходить из своего укрытия. Интуиция предлагала подождать. Если этот человек не опасен, то выйти, показаться ему никогда не поздно, а если… И то, что случилось, в очередной раз показало Борису, что на интуицию надо полагаться. Сам Коган ничего не услышал, а вот охотник в хижине насторожился. Он вдруг вышел с ружьем, постоял у двери, а потом, прислонив ружье рядом с собой у двери, принялся ножом строгать лучину для разжигания печи.

Второй человек появился неожиданно для Когана и, на его взгляд, совершенно бесшумно. Просто никого не было, а потом очутился у крайнего дерева человек. Это был невысокий старик в старой цигейковой шапке, брезентовом плаще. Борода с проседью и ружье на плече, да и постарше он был первого охотника. Вроде бы ничего необычного, но встреча была какая-то странная.

— Здоров, Игнат! — сказал старик, не трогаясь с места. — Чую, есть кто-то, а это ты. Никак зайца промышляешь?

— Ты как тут, Фома Гордеевич? — бросив свое занятие, спросил охотник. — И тебе не хворать. Далече забрался, я смотрю. Нужда какая погнала иль в городе душно? Смотрю, без дичи ты.

— Дичь — дело наживное, — нехотя ответил старик и все же шагнул к заимке. — Я тут вроде проводника. Люди попросили проводить, вот и нанялся.

И только теперь Коган обратил внимание, что глаза охотника возле хижины ни на секунду не оставались на месте — бегали по кустам, по зарослям, чувствуя присутствие еще кого-то. И следом за стариком из леса вышли трое. Коган стиснул нож в руке и мысленно выругался самым длинным и витиеватым ругательством, которое только знал. По внешнему виду сразу было понятно, что это за люди. Один постарше — чуть за сорок, двое помоложе и одеты все не как охотники, по-городскому. Правда, на ногах у каждого «кирзачи» и штаны заправлены в них. На старшем короткая кожанка, на втором вельветовая куртка с манжетами, а третий в брезентовой спецовке, которая ему была великовата. И все трое были вооружены. Тот, что в кожанке, держал наган, второй — обрез, сделанный из винтовки, а у третьего — одноствольный дробовик. И по манерам, по походке сразу чувствовалось, что эти ребятки сиживали в лагерях, и не помалу. Уголовники! И, коль скоро старик сказал, что его в проводники взяли, то первая же мысль в голову Борису пришла, что ищут именно его.

Охотники стояли рядом, а бандиты рассыпались. Один прошелся вокруг, озираясь, другие вошли в дом, чем-то там погремели. Старший вышел, не выпуская нагана из руки, взял ружье Игнатия и бросил своему дружку с обрезом.

— Игнатием тебя зовут? — спросил он охотника. — Ты тут, что ли, ночевал? Печка теплая еще.

— Я, а кто ж еще, — пожал охотник плечами. — Кому тут еще-то быть?

«Соврал, — отметил мысленно Коган, вслушиваясь в каждое слово. — Меня он не знает, а им соврал. Значит, не нравятся они этому Игнатию заранее». Борис решил, что не будет рисковать и пытаться уйти в лес. Его могли услышать. Хуже, если эти уркаганы начнут вокруг осматривать местность, решат, что был еще кто-то в доме, кроме Игната. Вот тогда дело будет худо. Но Игнат его не выдал, и это внушало надежду, что все обойдется. А может, удастся и сговориться с этим Игнатом, когда уйдет старик с бандитами.

В животе заурчало, когда Коган понял, что люди в доме принялись готовить еду и скоро приступят к трапезе. Ладно, за два дня я отъелся и отдохнул, решил Борис. Голова еще трещит, но и это можно перетерпеть. Из дома запахло горячей похлебкой с тушенкой. Через полчаса все пятеро вышли с мисками и котелками наружу и расселись кто где, гремя ложками. За едой старший из бандитов завел разговор о том, не видел ли Игнат в лесу человека или следов. Не охотника, а городского. Сбежал, мол, один, и его милиция ищет, а они с Фомой милиции помогают и ищут этого человека.