Книга Танковая диверсия, страница 67 – Александр Тамоников

Леса под Нижним Тагилом стояли густые, темные, как непроницаемая стена, отделявшая мир людей от мира древней безмолвной тайги. Во время побега из машины Коган даже и не задумывался о том, что окунуться, уйти в эти дебри без снаряжения, без еды, без оружия — это верная смерть. И неважно, сколько километров тебя отделяет от города — тридцать, сто. Борис старался не думать об этом, когда его тело уже отказывалось слушаться, когда он шел на автомате, спотыкаясь о корни, обдирая в кровь руки и лицо. Он старался не думать о том, что в своем желании выжить поступил безрассудно, но у него не было выбора. И это было на грани чуда в его состоянии, когда в глазах уже плыли круги, в ушах стоял звон, когда он уже готов был рухнуть и не подняться. И тогда сквозь частокол стволов мелькнул неестественный угол, темная линия, выведенная не природой, а человеком. Охотничья заимка. Борис понимал, что найти ее случайно в этих дебрях практически невозможно. Но он ее нашел…

Коган готов был поверить в бога, в лешего, в кого угодно, когда ввалился внутрь, увидел на столе спички и рухнул на пол из грубо оструганных досок. Внутри пахло пылью, сухой смолой и мышами. Луч света из маленького запыленного окошка выхватил стол, нары, застеленные желтым сеном, и главное — металлический ящик, придавленный сверху толстым березовым поленом. Припасы охотники обязательно оставляют на случай, если самому придется выживать, если кто-то пострадает в тайге и выйдет на заимку. Так принято, если ты побывал здесь и что-то использовал из запасов, то должен восполнить их, оставив что-то после себя.

Долго Коган лежать не мог. От мыслей о еде урчало в животе, и непроизвольно выделялась слюна. Руки дрожали так, что он едва развязал узел. Здесь было спасение: немного муки, пшена, несколько банок консервов. Тут же нашелся и берестяной туесок с крупной серой солью, сахар, немного чая, сухих трав для отваров. И, конечно же, немного медикаментов. Бинты, йод. В углу у двери топор в хорошем состоянии, ножовка, на столе тяжелый охотничий нож ручной ковки, с деревянной ручкой.

Собрав волю в кулак, чтобы не наброситься на консервы и сахар, Коган развел огонь в грубом каменном очаге, нашел котелок, ложку и решил, что рядом должен быть родник и в его положении сейчас лучше сварить кашу, вскипятить чай. Потом можно будет распотрошить и ощипать рябчика, подумать о безопасности. Главное — наладить быт и поднабраться сил. Потом уже стоит подумать и о том, как, каким путем вернуться в город. Пока что Коган представления не имел, в каком направлении находится Нижний Тагил. Он шел без сил, едва не теряя сознания, буквально плутал, так что сориентироваться ему еще придется и голову поломать о том, где он оказался.

Нашелся и родник, и пока варилась каша, Борис заварил щепотку чая в маленьком чугунке, добавив туда немного чабреца. Глоток горячего горьковатого чая вернул его из мира теней в мир живых. Он пробовал кашу, проверяя, не готова ли, солил ее и снова сидел с жестяной кружкой чая. И, умяв приличную порцию каши, Борис позволил себе немного расслабиться. Силы не вернулись, но исчезла та леденящая слабость, что грозила обратить его в безвольную тряпку. Выхода не было — нужно обязательно отдохнуть, иначе смерть, и, найдя задвижку на двери изнутри, он заперся и рухнул на лежанку, провалившись в сон.