Книга Танковая диверсия, страница 65 – Александр Тамоников

— Прекратите эти ваши аферы с чулками, это первое, что от вас требуется. Верните вашему поставщику эти чулки, выбросьте, сожгите. Забудьте, как страшный сон, — говорил Сосновский уже без прежней жесткости. — А теперь слушайте внимательно.

Он начал давать инструкции, методично, подробно, как врач, объясняющий сложную процедуру.

— Записывайте всех, кто приходит к нему вне приемных часов. Запоминайте или кратко отмечайте темы разговоров, которые ведутся за закрытой дверью, особенно если упоминаются номера цехов, графики испытаний, маршруты отправки. Обращайте внимание на любые бумаги, которые он пытается уничтожить не в общей корзине, а отдельно. Запоминайте его настроение после определенных телефонных звонков. Если он просит вас отправить письмо не через заводскую почту, а лично — запомните адрес, кому предназначено письмо. Но главное — ни единого слова, ни намека. Вы просто исполнительный секретарь. Вы ничего не знаете и ни о чем не догадываетесь. Встречи со мной через день, там, где скажу. Ваша помощь будет оценена по достоинству. И ваша… неблаговидная история будет забыта.

Зоя кивала, утирая мокрое от слез лицо краем платья. В ее глазах читалась полная опустошенность и покорность.

— Я… я брошу это дело, Михаил Юрьевич. Честно. И помогу. Только… только не нужно позорить меня. Я стану примерной. Примерной советской девушкой, честно, — бормотала Зоя, словно заклинание. — Я же потом ни на один завод не устроюсь, ни в одно учреждение.

Сосновский встал и подошел к окну. За ним раскинулся суровый уральский пейзаж, дымные трубы завода, ковавшего броню для страны. Не оборачиваясь, он произнес:

— Идите, Зоя Петровна. И помните — сейчас вы действительно помогаете Родине. Пусть и не так, как мечтали.

Дверь тихо закрылась. Михаил Сосновский долго стоял у окна, глядя на клубы дыма, поднимавшиеся к свинцовому небу. Горечь во рту не проходила. Он ненавидел эти грязные методы работы, эту необходимость ломать людей. Но иногда приходилось делать и так. И не с честными патриотами своей страны, а вот с такими хитренькими, кто за спинами других тружеников пытался приспособиться за счет других. За это им и приходится платить. Тем более что за спиной у него была другая тень — тень войны, где цена одной утекшей формулы брони измерялась сотнями жизней. Михаил сжал кулаки. Выбора не было. Совсем не было.

Прибытие состава, в котором было несколько вагонов для завода, не вызвало сколько-нибудь заметных изменений в динамике работы предприятия и тем более поведения руководства. Естественно, прибытием интересовался и Юрлов. Но заместителю директора по общим вопросам и транспорту интересоваться было положено по должности. Но вот Потапчук обращался в транспортный отдел и интересовался накладными и сопроводительными документами на груз, который идет на завод. Разумеется, ему ответили, что в транспортной документации указаны только номера контейнеров, количество грузомест на платформах и в грузовых вагонах. Содержимое в прилагаемой документации идет вместе с составом и находится в самих контейнерах.

Зоя сидела на своем рабочем месте за пишущей машинкой и разбирала последнюю почту. Потапчук, злой и нервный с самого утра, даже не заметил, что у его помощницы красные глаза, что она утром встретила его без обычной улыбки. Хотя что мог заметить заместитель главного инженера после бессонной напряженной ночи? Он отвечал за сборку и поступление комплектующих, а на линии неожиданно встал сварочный автомат, а потом сгорел распределительный шкаф. Всю ночь в цеху был аврал, а потом пришлось наверстывать упущенное время.