Книга Прямо в сердце, страница 205 – Салма Кальк

Холодная и надменная, Изабель обозревала кадриль, будто королева… а потом их взгляды встретились. Тело Дени кланялось кому-то там, а взгляд держался за Изабель. Он даже нашёл долю в музыке, чтобы поклониться ещё и ей. Поймать сочащийся льдом взгляд… и поклониться.

И она заметила! Ресницы дрогнули, затрепетали, легкий вздох… а там уже и руки их соприкоснулись во время шена, и ещё один легкий поклон оказался уместен.

Дени едва дождался второй фигуры. Госпожа Бон упорхнула танцевать к принцу, они там, в центре, держались за руки, и не исключено, что шептали друг другу какие-нибудь глупости, а он тем временем не сводил взгляда со своей визави. Пока фигуру выполнял де ла Мотт, видимость была затруднена, а потом они убрались с линии огня, и Изабель снова предстала во всей своей холодной красе.

Уфф, их очередь. Подошли, впились взглядами друг в друга. Левая рука, совершенно невесомая, правая рука. Хотелось не отпускать совсем, но – пришлось.

— Не теряйтесь после танца, умоляю, - прошептал Дени во время их финального до-за-до друг вокруг друга.

Балансе с госпожой Бон… и дальше.

Из танца Дени отследил только те моменты, когда они танцевали с Изабель. О нет. Он выполнял всё, что следовало, тело всё делало само – ходило, кланялось, исполняло нужные фигуры. Но жило только в те мгновения, когда глаза Изабель оказывались в опасной близости. И отвести взгляд было выше его сил.

Как хорошо, что молодёжи не до них, они слишком в себе.

После окончания танца Дени проводил госпожу Бон к супругу и тут же забыл о ней. Прикрыл глаза… ощутил знакомое холодное серое пятно где-то снаружи. Двинулся туда.

Изабель стояла у окна в галерее и держалась за портьеру. Пока он шёл к ней – не сводила с него глаз. А когда дошёл – бросила лёгким движением руки неодолимую стену между ними и остальным миром.

Они целовались, не сказав друг другу ни слова, как какие-то юнцы. Или нет, как умудрённые жизнью маги, у юных, конечно, есть задор и сила, но нет столько мощи, которую так легко переплавить в страсть – если знаешь, как.

— Ты надолго в столице? – это было первое, что она ему сказала.

— Кто ж знает, пока император не начал новую кампанию. Хочешь сказать, нужно торопиться?

— Нам всегда нужно торопиться.

— Ты сейчас где и как?

— Я вдова. Век бы не видела двор, но – пришлось.

— У тебя же сын и дочь?

— Строго говоря, сын, ему одиннадцать лет, и племянница, его ровесница, но мы удочерили её. Я по-прежнему служу императрице Жозефине и её дочери.

— Ты должна быть у императрицы сегодня?

— Надеюсь, уже нет. Завтра. А ты? – она ощупывала кончиками пальцев его лицо, прикосновения жгли.

— Я вдовец с апреля. У меня дочь, ей десять. Она не так часто видит меня, потому что я редко бываю дома. Сейчас вот – задержусь, пока император планирует дальнейшие действия.

— Хорошо-то как – задержишься…

Звуки вальса долетели из бальной залы и очень удивили Дени.

— Откуда в программе бала взялся вальс?

— Её величество настояла.

— Пойдём?

Вальс – это вам не кадриль, и не контрданс. Можно почти что обнять свою даму прилюдно, и вам обоим ничего за это не будет. Можно не сводить друг с друга глаз. Улыбаться. Чуть шевелить пальцами, поглаживая спину через слои придворного платья. Подсунуть кончик пальца под ленту шнуровки, упереться в ткань, где-то там, под слоями одежды – нежная кожа. И лететь, лететь по кругу, любуясь этими холодными серыми глазами, длинными ресницами, бледными губами.