Книга Пять масок тьмы, страница 70 – Евгений Фронтикович Гаглоев

Кроме того, Гордей с детства любил ходить в кузницу. Могучий, широкоплечий кузнец Фрол Алексеевич с огромными ручищами и лохматой рыжей бородой относился к Гордею иначе, чем остальные жители деревни. Он приходился мальчишке родным дедом – был отцом отца Гордея. И если бабушка защищала внука от задиристых детей, то Фрол Алексеевич оберегал его от взрослых, особенно от старосты деревни Анисима Полуянова.

Анисим ненавидел Гордея больше всех. Он никогда не говорил об этом открыто, но мальчик все чувствовал. Староста всегда старался задеть его при встрече, мог обругать ни за что. Но князья Пожарские любили и уважали кузнеца, бабушка тоже была человеком уважаемым и считалась лучшей стряпухой в деревне, поэтому Анисиму приходилось терпеть Гордея. Обидь он мальчишку по-крупному, держал бы ответ перед Фролом Алексеевичем и Степанидой, а этого ему совсем не хотелось.

Во время деревенских праздников, на богослужении в местной церквушке тощий седой Анисим Полуянов, ходивший всегда в окружении своих приближенных, бросал на Гордея гадливые взгляды, будто видел перед собой отвратительного червяка. На памяти Гордея староста не сдержался лишь однажды. В воскресенье перед церковной службой, когда бабушка с маленьким Гордеем пришли к храму, Анисим Полуянов вышел вперед, смачно сплюнул им под ноги и ядовито бросил:

— Да ты спятила, Степанида? Таскаешь в святое место отродье дьявола! А ежели он вспыхнет огнем, едва переступив порог? Или осквернит церковь так, что никакой батюшка потом отмолить не сможет?!

— Дурак ты, Анисим, и язык у тебя помойный, – разозлилась бабушка. – В чем мальчонка виноват?

— А в том, что незачем было ему появляться на свет! Отмечен теперь на всю оставшуюся жизнь! Рожденный в крови, в крови и подохнет! – злобно выкрикнул староста.

В этот момент мощная рука кузнеца, оказавшегося поблизости, схватила Полуянова за тощее горло и с легкостью оторвала от земли. Анисим вытаращил глаза и вцепился в крепкое запястье Фрола Алексеевича, не в силах вздохнуть. Толпа шарахнулась в стороны, послышались испуганные крики.

— А это уж не тебе решать, – процедил сквозь зубы Фрол Алексеевич. – Еще раз подобное скажешь про моего внука – башку тебе оторву! Слышишь меня? Все слышат?

— Слышу, – еле прохрипел Анисим и тут же свалился в дорожную пыль, потирая передавленное горло.

Больше он к Гордею не цеплялся, по крайней мере прилюдно. До того самого вечера…

Однажды утром деревню облетела страшная весть. Агафью Полуянову, племянницу Анисима, нашли мертвой в лесу. Никто не знал, что заставило девушку отправиться среди ночи в лесную чащу. Родители клялись, что вечером она была дома и спать легли все одновременно, но только утром дородной красавицы Агафьи в избе не оказалось. Нашли ее девушки, которые пошли в лес за грибами. Тело было белым как снег, а горло разорвано, но на земле вокруг – ни единой капли крови.

Жители деревни пришли в ужас. Говорили, что на Агафью напали волки, но даже Гордей в это не верил. Кроме ран на горле, на теле не обнаружили ни единого укуса. Да и куда подевалась кровь? Он слышал разговоры дворовых, пока чистил стойла на господской конюшне, когда проходил по деревне. Все обитатели Ягужина только это и обсуждали.

Агафью Гордей не любил, слишком уж была наглая и высокомерная, совсем как ее дядька Анисим, но такой смерти она не заслуживала. Господам уже обо всем доложили, и князь пообещал разобраться. Как именно, никто не знал, может, вызовут полицию из большого города. Но девицу-то все равно не вернуть. А если в окрестностях Ягужина объявились волки, которые не боятся человека, то тут только охоту и отстрел устраивать. Больше ничего не поможет.